ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ноа Беккер сулит одни неприятности. Так убеждала меня мама, когда я, еще ребенком, в церкви пинала скамейку Ноа и хихикала над играми, которые он придумывал. Так утверждали жители города, когда умер его отец и братья Беккер слетели с катушек. ... И так думала я в тот день, когда встретила его на винокурне, где собиралась купить свадебный подарок своему жениху. Ноа – возмутитель спокойствия. Мерзкий, грубый бунтарь. Но, сколько бы ни убеждала себя, я не могу избежать встречи с Ноа в нашем небольшом южном городке. И чем чаще я с ним сталкиваюсь, тем сильнее он меня бесит. Потому что видит то, чего остальные не замечают: меня настоящую. Ту, которой мне быть запрещено. Я – Руби Грейс Барнетт, дочь мэра. Скоро я стану женой политика, как мечтали мои родители. Скоро исполню семейный долг, как всегда и планировала. Пока парень, насчет которого все предостерегали, не вынуждает меня усомниться в своих решениях – например, в том, хочу ли я выйти замуж. Все говорили, что Ноа Беккер сулит неприятности. Зря я их не послушала.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она попыталась улыбнуться, а когда снова переступила с ноги на ногу, у нее тихонько вырвалось ругательство.

Я не мешкая потянулся к воротнику футболки и, стянув ее через голову, положил на землю у ног Руби Грейс.

– Вот, – протянув руку, сказал я. – Можешь встать. Может, это и не только что отполированный пол из мрамора, но твоим драгоценным ножкам будет удобнее.

Руби Грейс открыла рот и провела взглядом по моему животу и груди.

– Я…

– Снимай. Туфли, – показал я на ноги. – Если согласишься, дам тебе попробовать виски из пары бочонков. Только никому не говори и уж тем более родителям.

Она хихикнула, но наконец сняла туфли. Они упали набок, а Руби Грейс, встав на мою футболку, облегченно вздохнула и поджала пальчики.

– Боже, так намного лучше.

Я покачал головой и протянул руку к первому ряду бочек за дегустационными стаканами, которые там держали.

– Ты всегда такая упрямая?

– Но ведь я не упрямилась.

– Думаю, вот я и получил ответ, – сказал я, плеснув немного виски, и протянул стакан. – Держи. Сделай глоток.

– О, нет, – закачав головой, поспешно сказала она. – Все нормально. Как ты и сказал, я несовершеннолетняя.

– То есть ты ни разу не выпила ни одного глотка алкоголя? – возразил я.

Руби Грейс прикусила губу.

– То есть… пила, но не виски. Это мужской напиток.

Услышав ее ответ, я от души расхохотался.

– Что это, черт возьми, за разговоры такие? Виски – мужской напиток? – Я покачал головой. – Это виски. К тому же дорогой виски. Уверяю тебя, он очень вкусный, независимо от того, есть у тебя грудь или нет.

Руби Грейс покраснела и подавила улыбку, прикусив губу.

– Господи, извини. Говорю в точности как моя мать. С каждым днем становлюсь все больше на нее похожей, – задумчиво произнесла она, посмотрев под ноги, а потом снова глянула на стакан, который я держал.

Я протянул его ей.

– Только глотни. Опьянения уж точно не почувствуешь, но уловишь разницу между виски, выдержанным разными способами. – Я сглотнул. – И сможешь выбрать идеальный для будущего супруга.

Она помедлила, не решаясь, но протянула руку и взялась за другую сторону стакана. Мы легонько соприкоснулись кончиками пальцев, и я отдернул руку.

– А еще бонус, – продолжил я, пытаясь развеять неловкий напряженный момент. – Если хочешь, можешь вести себя «неженственно». Осуждать не стану. Можешь даже рыгнуть, если тебе и впрямь хочется повеселиться.

Руби Грейс засмеялась и покосилась на виски так, словно по-прежнему сомневалась, а потом пожала плечами и отсалютовала стаканом.

– О, да пропади оно пропадом! Пей до дна.

Она сделала глоток, но живо скорчила мину и высунула язык.

– Боже, да это ужасно. – Руби Грейс покачала головой и пихнула мне стакан в руки. – Больше точно не стану пробовать.