ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ноа Беккер сулит одни неприятности. Так убеждала меня мама, когда я, еще ребенком, в церкви пинала скамейку Ноа и хихикала над играми, которые он придумывал. Так утверждали жители города, когда умер его отец и братья Беккер слетели с катушек. ... И так думала я в тот день, когда встретила его на винокурне, где собиралась купить свадебный подарок своему жениху. Ноа – возмутитель спокойствия. Мерзкий, грубый бунтарь. Но, сколько бы ни убеждала себя, я не могу избежать встречи с Ноа в нашем небольшом южном городке. И чем чаще я с ним сталкиваюсь, тем сильнее он меня бесит. Потому что видит то, чего остальные не замечают: меня настоящую. Ту, которой мне быть запрещено. Я – Руби Грейс Барнетт, дочь мэра. Скоро я стану женой политика, как мечтали мои родители. Скоро исполню семейный долг, как всегда и планировала. Пока парень, насчет которого все предостерегали, не вынуждает меня усомниться в своих решениях – например, в том, хочу ли я выйти замуж. Все говорили, что Ноа Беккер сулит неприятности. Зря я их не послушала.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из здания я тоже, конечно, их видел, но, только подойдя ближе, обратил внимание, какие они у нее изящные. Стройные ноги с подтянутыми мышцами икр, которые подчеркивали остроносые туфли на высоком каблуке. Девушка, на удивление, была загорелой, учитывая цвет ее волос и веснушки, усыпавшие нос и щеки, а золотистая кожа так контрастировала с белым платьем, что с трудом удавалось не таращиться на нее во все глаза. Юбка платья была летящей и приличной длины, но немного приоткрывала бедро, и мне пришлось мысленно залепить себе затрещину за то, что я так пялюсь на совсем еще юную девчонку.

– Мам, плевать, какие будут цветы: пыльно-розовые или нежно-розовые. Для меня это вообще один оттенок. – Она остановилась, повернулась на одной ноге и пошла к другому концу тротуара.

Я продолжал пялиться на ноги.

– Ну а я не Мэри Энн. – Она снова помолчала. – Тогда почему бы тебе не позвонить ей? Она с радостью поспорит, какой оттенок розового лучше.

– Мисс Барнетт?

Девушка резко остановилась, сдвинула очки ниже и зыркнула на меня незабываемыми карими глазами, а потом вернула очки на место.

– Мам, мне пора. Кажется… – Она помедлила, оценив мой внешний вид. – Кажется, я вижу тогославного джентльмена, который покажет бочку.

Я ухмыльнулся и скрестил на груди руки. Если она решила, что я спасую перед этими замашками «я лучше тебя», то ее ждало большое разочарование.

– Да, потом я сразу же поеду домой. Ладно. Хорошо, хорошо. – Она вздохнула, постучав ногой, а потом отвела телефон от уха. – Ладно, мне пора. ПОКА!

Закончив разговор, девушка снова вздохнула и расправила плечи, словно вдох помог ей вернуть самообладание. Она через силу улыбнулась мне и, засунув телефон в огромную сумку, подошла.

– Здравствуйте, – поздоровалась девушка и манерно протянула левую руку, а я увидел на безымянном пальце бриллиант размером с пятак. – Я – Руби Грейс Барнетт. Это вы покажете мою бочку?

– Я. – Я взял ее руку, нежная кожа в моей грязной, покрытой мозолями ладони показалась на ощупь как шелк.

Она поморщилась и отдернула руку, а потом, осмотрев ее в поисках грязи, потянулась к сумочке и вытащила небольшой тюбик с антисептиком.

– Я уже устала вас ждать. – Она выдавила каплю на руку и растерла ее. – Может, перейдем к делу?

Я хмыкнул и засунул руки в карманы.

– Конечно. Прошу прощения, мэм.

Я пошел к складу, где хранились бочки, но не стал смотреть, идет ли она за мной. Я услышал за спиной, как она спешно зацокала каблучками, пытаясь поспеть.

– Мэм, – скептически повторила она. – Так обращаются к моей матери.

– Извините, – сказал я, но в голосе и намека не было на то, что мне стало совестно. – Хотите, чтобы я обращался к вам «мисс»?

– Хочу, – сказала она, подстроившись под мой шаг. Когда мы вышли на дорожку, усыпанную гравием, Руби Грейс немного покачнулась.