Была ли она достаточно трезвой, чтобы запомнить меня? Была ли напугана или очарована тем, что видела? Почему она просто стояла и ничего не делала?
Почему её лицо казалось более приятным, чем лицо девушки, которую я только что смаковал?
Пальцы ещё глубже впились в добычу на моих коленях, вызвав у неё ещё один слабый всхлип.
В ярких глазах, издали следящих за мной, мелькнула вспышка гнева.
Издаст ли она такой же звук, когда я сожму в кулаке её чёрные волосы? Когда обхвачу пальцами эту изящную шею? Станет ли она бороться со мной, проклиная моё имя, как колдунья? Или заплачет, умоляя о пощаде? Если повезёт, я очень скоро смогу найти ответы на все эти вопросы.
Я вяло приблизил язык к шее бедняжки, проведя им медленно и уверенно. Следы крови и слюна окрасили бледную кожу в багровый цвет.
Что ты теперь будешь делать, невольная свидетельница?
Она вспыхнула как огонь. Если бы я был ближе, то смог бы почувствовать запах дыма, исходящий от неё. Она прервала моё развлечение, ускользнув в другую комнату, а я погрузился в раздумья.
Вот досада.
Мой вкус изменился. Кушанье, которое я только что узрел в стоящей неподалёку девушке, стоило сотни самых лучших закусок, которые я мог бы смаковать этим вечером.
Я уже давно не чувствовал эту безудержную, всепоглощающую жажду охоты.
Наверное, мне просто давно не удавалось найти ту, на которую действительно стоило поохотиться.
Будет ли у тебя такое же восхитительное выражение лица, когда я тебя поймаю?
Глава 3 Алина
Глава 3 Алина
Снова тошнота.
Алкоголь грозил вновь заявить о себе из-за моей неспособности ограничивать себя в употреблении спиртного. Голова закружилась, пока воспоминания о прошедшей ночи не всплыли в затуманенном мозгу.
Эти мёртвые глаза всё ещё стояли передо мной, преследуя как в ночных кошмарах, так и в течение дня.
Желудок, наконец, выпустил из себя все ненужные воспоминания, излив их в унитаз и превратив в желчь.
От похмелья и воспоминаний о прошедшей ночи меня мутило, я испытывала отвращение к самой себе.
Хотела бы я сказать, что это отвращение было направлено исключительно на того ужасного мужчину, но правда в том, что я никак не могла избавиться от чувства вины за то, что бросила эту бедную девушку на произвол судьбы. Мой инстинкт самосохранения пересилил потребность в справедливости в тот момент, и я никогда не забуду, насколько сильным может быть ощущение невыполненного долга.
Я не до конца понимала, что именно увидела, но уверенности в том, что это не сон, хватало. Этот голодный взгляд можно было назвать безжалостным, даже животным.
Пальцы вцепились в край раковины, когда я нерешительно взглянула на своё отражение в зеркале, надеясь, что моё второе «я» выпрыгнет оттуда и даст мне столь необходимую пощёчину.






