ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ 2065 год. Игорь Соколов – тридцативосьмилетний президент России будущего, в которой все чиновники живут и работают под видеокамерами, а судебные решения принимают нейросети. Соколов в прошлом – одаренный программист, который искренне считает, что эмоции и мысли тоже можно подчинить технологиям, и ищет стартапы на эту тему. Соколов инвестирует в «Капсулу» – устройство для чтения мыслей и управления эмоциями через сны, которую создала нейробиолог Кира Мечникова. В случае успешных испытаний «Капсулы» Соколов планирует подписать закон 147 – о праве государства вмешиваться в сознание граждан во имя безопасности. С помощью «Капсулы» Соколов хочет окончательно удалить те эмоции и воспоминания, которые делают его человеком. Он погружается в «Капсулу», не подозревая, что проводником внутри сна будет злейший враг… ... В книге присутствует нецензурная брань!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Охрана молча двинулась за ним, держась на почтительном расстоянии, чтобы не нервировать и без того напряженного босса.

«Технокарнавал, 00:00–09:00», – всплыла на часах напоминалка от Кристин.

Игорь посмотрел на экран и, задержав палец в воздухе на несколько секунд, нажал одно из двух слов: «иду».

Кортеж плыл сквозь темную, нахмурившуюся апрельскими тучами Москву – мокрую, взъерошенную, с вереницами вечерних огней. На них слюдяной пленкой все еще подергивалось холодное дыхание зимы.

Игорь часто в последнее время вырубался прямо в машине, на заднем сиденье – и какая-то часть его сознания, которая никогда не спала, подсовывала ему картинки: водитель, контролирующий автопилот, пользуется беспомощностью президента, разворачивается и стреляет в него в упор из пистолета с глушителем.

После таких сновидений Соколов резко просыпался и, тяжело дыша, смотрел прямо перед собой широко раскрытыми глазами – в экран, где крутили какие-то английские артхаусные фильмы. Он любил смотреть их в дороге без звука и часто даже работал под них.

Когда черные машины, мигая синими маячками, наконец бесшумно въехали на подземную парковку президентского небоскреба, он добрел до лифта вместе с несколькими телохранителями. Они теснились, как медведи на задних лапах, стоя рядом с ним, щуплым и узкоплечим, в своих огромных квадратных пиджаках и свитерах с горлом. Охранники сосредоточенно сопели: эти ребята не любили замкнутых пространств.

Соколов поднялся на сто тридцатый этаж и, еле передвигая ноги в жестких и безумно дорогих туфлях, поплелся в ванную. Коптеры, тихо жужжавшие сзади, покорно остались ждать его в большой комнате.

В ванной Игорь снова незаметно проглотил таблетку, и его отпустило: плечи расправились, боль в груди стала тусклой, глухой и вполне терпимой.

– Кристин, дай мне наряд для вечеринки. Что-нибудь неброское, я лайкал это в подборках пару дней назад.

– Да, я подобрала несколько вариантов, – прохладным тягучим голосом ответила Кристин. Таблетка как будто делала весь мир чуть лучше, чем он есть, многограннее, глубже.

В конце ванной выдвинулась секция, и Игорь пошел туда.

Там висели черные балахоны и худи, черные джинсы, спортивная и походная одежда, бронежилеты и даже спецформа на случай военных действий; стояли ровными рядами лаконичные темные кроссовки – лимитированные линейки Nike и New Balance, созданные известными дизайнерами; лежали накладные бороды и усы,

шляпы, темные очки – все, чтобы стать максимально не похожим на себя.

Внутри у Соколова все дрожало от предвкушения: это была лучшая часть его жизни, где у него появлялась хотя бы иллюзия свободы.

– Спасибо, Кристин, ты умница.

– Всегда пожалуйста, – прошелестела рободевушка.