ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ 2065 год. Игорь Соколов – тридцативосьмилетний президент России будущего, в которой все чиновники живут и работают под видеокамерами, а судебные решения принимают нейросети. Соколов в прошлом – одаренный программист, который искренне считает, что эмоции и мысли тоже можно подчинить технологиям, и ищет стартапы на эту тему. Соколов инвестирует в «Капсулу» – устройство для чтения мыслей и управления эмоциями через сны, которую создала нейробиолог Кира Мечникова. В случае успешных испытаний «Капсулы» Соколов планирует подписать закон 147 – о праве государства вмешиваться в сознание граждан во имя безопасности. С помощью «Капсулы» Соколов хочет окончательно удалить те эмоции и воспоминания, которые делают его человеком. Он погружается в «Капсулу», не подозревая, что проводником внутри сна будет злейший враг… ... В книге присутствует нецензурная брань!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он непонимающе смотрел то на паспорт, то на странную женщину с сигаретой в зубах, следившую за ним усталым взглядом хирурга, который уже ничему не удивляется.

– Я… что?

– Свободны. Прошу, распорядитесь этой свободой с умом.

Игорь не мог встать: он не чувствовал тела, только ощущал, как его душат слезы, как они стекают на шею под воротник больничной рубашки, как грудь немеет от боли. Ему хотелось выблевать сердце на стол.

Жигалева посмотрела на него пристально, потом вытащила из стола проекцию экрана и стала что-то быстро печатать.

– Она… не оставила ничего больше? Записку, может, номер телефона?

Загудел принтер. Врач приложила палец к пластиковому листку с голограммой клиники, чтобы подписать его, а потом подошла к Соколову и, больно сжав его плечо, сунула пропуск в руки.

– Нет, не оставила. Это отдашь на посту. И кончай рыдать. Слезами горю не поможешь.

Игорь судорожно кивнул, сгреб со стола карточку и выдохнул:

– Очень курить хочется…

– Забирай, я все равно собиралась бросать.

Соколов удивленно посмотрел на нее, взял сигареты и зажигалку и пошел к выходу. Стоя лицом к двери, он у самого порога произнес:

– Передайте ей, что я ее люблю. И очень благодарен.

Девочка со спичками

Девочка со спичками

В панельном доме на окраине Москвы, в старой квартире, которая больше напоминала шкаф, забитый упаковками от чипсов и банками из-под колы, кофейными стаканчиками и коробками из-под пиццы, лежал, свернувшись в позе эмбриона, на старом диване человек. В его глазах отражались блики от проекционного экрана, который работал день и ночь, тихо, но постоянно гудя, как рой обеспокоенных пчел. Потоки противоречивых новостей заливали человека с головой, и он не мог им сопротивляться. Как морок, они липли к нему, стараясь захватить все больше уголков сознания, смешиваясь с мыслями о девушке со шрамом.

Иногда слух Игоря улавливал цитаты, в которых мелькала его старая фамилия, – но уже гораздо реже, и реагировал он на нее почти спокойно.

О Полине, конечно, не было никаких вестей.

Зато были фильмы – много разных фильмов, где лица женских персонажей постепенно приобретали ее черты. Игорь понимал, что это начало шизофрении, но не мог не радоваться появлению Полины на экране. Она говорила с ним цитатами, которые он иногда повторял ночью, чтобы справиться с приступами паники.

– Это круг. Вы живете, чтобы продолжать жизнь. Какой смысл?

– А какой смысл в вашей жизни?

– Чувства. Вы никогда не ведали их и не знаете, что это, но это насущно, как дыхание. И без этого – без любви, без ярости, без печали – дыхание всего лишь тиканье часов.

Игорь, щурясь, присмотрелся к экрану:

– Ты права, Полина. Ты, как всегда, права.