— Ты потолковее объясни, — попросила Лерка.
— Чего тут объяснять? То он меня любит и готов достать луну с неба, то вдруг начинает придираться.
— А в чем суть его придирок?
— Не верит он мне. Подозревает, что я готова крутить любовь с кем попало, а к нему равнодушна.
Так и говорит: сплошное коварство и притворство.
А все ты. Если бы не твои дурацкие директивы, он бы считал меня порядочной девушкой, а теперь…
Я даже представлять не хочу, кем он меня считает.
— Да, — поскребла затылок Лерка. — С этим надо что-то делать.
— Что тут сделаешь? — вздохнула я и даже носом зашмыгала, готовясь разреветься.
— Чтобы избавить человека от одних мыслей, ему надо внушить другие, — глубокомысленно изрекла Лерка. — Он мог нам уже давно шею свернуть, но терпит, а почему? Потому что мне шею не свернешь без того, чтоб и тебя не подставить, следовательно, чувства у него к тебе серьезные, что хорошо.
Их надо укрепить.
— Замечательно. И как мы их укреплять будем? — проявила я интерес.
— Ничто так не сплачивает влюбленных, как дети. Это так трогательно — маленькое существо, которому мы даем жизнь. — Лерка вдруг заревела, а я растерялась.
— Хочешь кого-нибудь усыновить? — спросила я.
— Обо мне ли сейчас речь? В общем, так: ты ждешь ребенка.
— Я? Да ты спятила. Зачем мне ребенок? Я не хочу иметь детей от этого сумасшедшего и не готова стать матерью. А потом, я не беременна. —, — Но он-то об этом не знает. Главное со сроком не напутать. Мужчины такой народ, начнут на пальцах высчитывать…
— Лерка, — грозно начала я, но тут Сашок вновь нас поразил:
— Это мысль. Он клюнет.
— А ты вообще молчи! — рявкнула я.
— Аня злая, — загундосил он.
— Не надоело тебе придурка из себя строить?
— Оставь Сашуню в покое. И сосредоточься на деле. Просто так сообщить ему об этом не годится, все должно быть с легкой драматической окраской, чтобы за душу брало.
— Начинается, — закатил глаза Сашок.
— Молчи, чудовище. Если она просто скажет:
«Марат, я беременна», — что он, по-твоему, ей ответит?
— Не знаю. Лично я бы на ней женился.
— Я тебе женюсь. Распоясался совершенно. Марат еще больше углубится в ненужные мысли. Все мужики придурки, — возвысила она голос, обращаясь к Сашуне. — Короче, надо его разжалобить.
В тот же вечер мы начали осуществлять очередной гениальный замысел. Лерка предложила отправиться в ресторан. «Поужинаем по-семейному, раз уж теперь прятаться мне глупо», — сказала она, на что Марат насмешливо улыбнулся, но в ресторан пошел. Мы выпили, я поспешно вскочила и бросилась в туалет, где и просидела минут пятнадцать. Намазала лицо кремом зеленоватого цвета, после чего приобрела нездоровую бледность и вернулась за стол.
— Ты что, плохо себя чувствуешь? — заботливо спросила Лерка.
— Нет, все нормально.






