ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Влюбляться надо уметь. Аня Лиховицкая этим умением явно не обладает влюбилась в симпатичного незнакомца, а в результате — гора трупов и море неприятностей. Незнакомец оказался ох как непрост, и теперь трое владельцев казино «Олимпия» подозревают Аню в причастности к ограблению их заведения. Вот и приходится ей создавать любовный четырехугольник, дурачить владельцев «Олимпии», надеясь избежать их кары. Игра рискованная, тем более что эта троица не лыком шита, особенно Марат — редкостный мерзавец. Вдобавок Аню похищает тот самый симпатичный незнакомец, а вызволяет ее из плена Марат. Час от часу не легче. Ставки растут, и Аня идет ва-банк: сообщает Марату, что она беременная от него…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А что случилось? — пролепетала я испуганно, притворяться не пришлось, я действительно была здорово напугана.

— Он вам сам расскажет. Ничего страшного. Это он так говорит, — добавила она.

— А в какой он больнице?

— В «Красном Кресте». — Женщина назвала отделение и палату, а я помчалась туда.

В «Красном Кресте» у меня работала приятельница. Я очень надеялась застать ее на боевом посту.

Так, к счастью, и оказалось. Через двадцать минут Лариска, посетив соответствующее отделение, сообщила, что господин Андрюхин доставлен в больницу с черепно-мозговой травмой, жизни его ничто не угрожает, но от этого легче мне не стало. Простившись с Ларисой, я выпорхнула из больницы и тут же набрала Леркин номер.

— Это ты! — взвизгнула я, вышло как-то не очень толково, так что неудивительно, что Лерка поняла этот визг по-своему и резонно ответила:

— Конечно, ведь ты мне звонишь. Или нет?

— Тебе. Слушай, ненормальная, Андрюхин в больнице, а Федосеев с перевязанной рукой и подписал со мной договор…

— Подписал? — обрадовалась Лерка. — Значит, у тебя никаких проблем? Надо это дело отметить.

— Ничего я отмечать не буду. Скажи, это твоих рук дело?

— Что? — растерялась она, и я тут же подумала: может, напрасно я ее обвиняю, может, она ни при чем, но все равно спросила:

— Кто-то проломил голову одному и покалечил руку другому. Это ты?

— С ума сошла? Как бы я это проделала? Ты бы хоть подумала: ну как я мужику руку сломаю? Во-первых, ломать замучаешься, раз навыков нет, во-вторых, он столбом стоять не будет, пожалуй, и мне что-нибудь сломает.

— Точно не ты? — теплея душой, спросила я.

— Конечно. Это Сашок:

— Ты чокнутая! — заорала я. — Не смей вмешиваться в мою жизнь. А если меня в тюрьму посадят? — озарило меня.

— Не смеши, — вздохнула Лерка. — И чего ты вообще орешь? Сашок восстанавливал справедливость. Эти гады тебе пакостили, потому что ты слабее и вступиться за тебя некому. Это честно? Нет.

Теперь им накостыляли и они в курсе, что поступать по-свински не стоит, можно нарваться. Мужики они здоровые, один дня через три из больницы выйдет, а второй и так по городу бегает не хуже собаки. Не вижу никаких проблем.

— Не суйся в мою жизнь, — повторила я и отключилась, после чего начала размышлять: может, стоит аннулировать договор? Я хотела быть честным человеком и законопослушным. Чем больше об этом думала, тем больше хотела. И позвонила Федосееву.

Он мой порыв воспринял совершенно неожиданно.

— Что вы вытворяете? — спросил он с обидой. — Я же на все согласился. Если арендная плата не устраивает, давайте спокойно обсудим.

Стало ясно: он мой порыв не оценил и даже разглядел в нем какой-то подвох.

Проклиная Лерку, я вернулась в офис и поделилась наболевшим с Софьей Сергеевной. Почтенная дама вдруг заявила:

— Анечка, прекратите дурака валять.