ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я погиб, прикрывая отход своих бойцов, а очнулся в теле легендарного артиллериста, который в одиночку остановил танковую колонну вермахта ценой собственной жизни. Теперь у меня есть реальный шанс изменить историю. Боевой опыт современности, знание будущего и умение побеждать — мои главные козыри. Но впереди самые тяжелые годы войны. ... Фрицы уверены, что сломят Красную армию за несколько месяцев. Они еще не знают, что их уже ждет человек, который умеет превращать в оружие всё, к чему прикоснется. Теперь им противостоит настоящий «Мастер огня».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

»

Солдаты фюрера? Как такое может быть? Нет-нет, я точно помню, что после войны с немцами прошло больше восьмидесяти лет. И о каком русском он сейчас говорит? Не обо мне часом?

— ...dann hätten wir die ganze Welt erobert (...тогда мы бы завоевали весь мир), - пафосно продолжал вещать грёбаный немец.

Ага, завоюете вы хрена лысого, а не весь мир! Хотя странно всё это… Мне казалось, что я совсем не помню немецкого со времен средней школы. А тут само собой всё выскочило. А вот подробности моей взрослой жизни никак не хотят проявляться. Одни смутные обрывки, не позволяющие составить полной картины.

— So muss ein Soldat sein Vaterland verteidigen! (Вот так солдат должен защищать свою родину!)

Всё же интересно, о ком это он? Чтобы немец так распинался перед русским… Интересно, что же такое он совершил, что этого властного фрица так проняло?

— Bereitet ein ehrenvolles Begräbnis vor. Ein Held verdient ein Heldengrab. (Подготовьте достойные похороны. Герой заслуживает могилы героя[1].)

Я не знал немецкого настолько хорошо, чтобы свободно разговаривать – ну, не тот уровень был у нас в школе, но слово «Begräbnis» — похороны — я знал. И еще «Held» — герой. Понятно - они собираются похоронить какого-то русского. С почестями. Как героя. Я попытался открыть глаза, чтобы взглянуть на этого героя, но у меня так ничего и не вышло.

— Jawohl, Herr Oberst! — отозвался кто-то совсем рядом, и я почувствовал, как под чужими сапогами захрустели сухие стебли.

Голоса медленно удалялись и наконец затихли совсем. Я попытался пошевелить хотя бы кончиками пальцев на руках – безуспешно. На ногах — то же самое, никакого «привета». Вдохнуть воздуха тоже не получилось. Так что же: я и правда мёртв? Но я же мыслю! Значит, я – существую, как утверждал один из великих мыслителей. Но он ничего не говорил о том, что существовать можно и после смерти.

Когда немцы ушли, наступила звенящая тишина. Только ветер шевелил какой-то шуршащей растительностью. Ну, не может же так быть, чтобы из всех органов чувств у меня остался только слух? А если… И я тут же почувствовал запах гари и кислый аромат сгоревшего пороха. Его-то я точно ни с чем не перепутаю.

Значит, обоняние тоже появилось…

И вдруг я почувствовал, что под спиной у меня что-то твёрдое и неровное. И еще я, вроде как, сижу… Но тело всё равно не хочет подчиняться. Тогда, собрав всю волю в кулак, я сосредоточился и ударил этим «кулаком» по собственному парализованному телу.

«Давай! Ну! Давай же! - мысленно прорычал я, пытаясь разбить оковы неподвижности. - Я должен это сделать! И я это сделаю!»

И вдруг — судорога. Неожиданная, резкая и болезненная, как жёсткий удар током. Но в именно в этот момент я сумел сделать первый вдох. Короткий, хриплый, судорожный.

Воздух обжёг лёгкие, но я продолжал его глотать и никак не мог надышаться.

Попытка открыть глаза вновь проваливается. Но рука...