ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ласкал, сжимал, нежничал, гладил, проникал…

А как целовал!

Господи, только вот зачем это всё? Зачем это всё нужно?

Встаю под упругие горячие струи душа, голову поднимаю. Слезы текут по щекам, но под водой слез не видно.

За что ты так со мной, господи?

Зачем ты меня опять вот в это во всё…

Было уже один раз, было, было!

Сначала сладко было, а потом так горько! И больно!

До сих пор больно, двадцать лет прошло.

Осколки впиваются в сердце, они и торчали там все эти двадцать лет.

Осколки, которые остались навсегда.

– Алёнушка! Радость моя… радость…

Слово это тоже до сих пор боль причиняет, слышать спокойно не могу, дергает внутри, будто зуб больной ноет.

Радость…

Он повторяет, впиваясь губами в самое сокровенное, а я могу оттолкнуть и не могу.

Просто нет сил.

После второго оргазма сползаю вниз, трясусь от рыданий, пытаясь его руки отпихнуть.

– Уйди, уйди, пожалуйста, уйди…

– Алёна…

– Ненавижу тебя, ненавижу, ты… Ты один раз мне жизнь сломал и опять пытаешься? Оставь меня в покое! Я замужем, я…

– Знаю я всё про твой “замуж”, Алёна. На хрена он тебе? Потому что мэр?

– Что?

Не знаю, что находит на меня, не думая луплю ему по морде, силы откуда-то взялись, отпихиваю, выбегаю, но он, разумеется, увязывается следом.

Понимаю, что в зал зайти не смогу, а там сумка, телефон… Ну, девчонки, наверное, возьмут, только вот как мне у них это всё забрать?

Иду к выходу. Дальше по ступенькам вниз и в парк.

Дурочка, совсем не думаю, что в парке Фролов еще легче сможет руки свои распустить!

– Алён, Алёнушка, ну, погоди, я не могу так быстро!

Вижу, что он прихрамывает, понимаю, что могу это использовать. Ускоряю шаг, хотя на каблуках мне не слишком удобно.

Я сама не знаю, куда я бегу, зачем бегу. От него ли я бегу или… от самой себя?

– Алёна! – голос совсем рядом. Торможу резко, поворачиваюсь, вижу искаженное гримасой боли лицо.

Догнал!

– Что тебе надо от меня, что? Что? Ты уже всё мне сказал двадцать лет назад! Ты меня просто уничтожил, Фролов, знаешь? Растоптал! Своим недоверием, презрением своим! Ты… Ты меня посчитал шалавой, ты… Дружков своих послушал подлых, которые ко мне яйца свои подкатывали! Ты меня предал! Что ты от меня хочешь?

Он ничего не говорит, молча меня в охапку сгребает, а я замираю… Словно замерзаю в его руках.

Не хочу ничего. Больно.

И в то же время…

Господи, как же хорошо.

– Я ничего не забыл. Каждую черточку твою помню, все твои сладкие точки помню.

– Двадцать лет, Фролов. Двадцать, понимаешь? Жизнь целая.

– Понимаю. Двадцать лет держался от тебя подальше, думал, у тебя всё хорошо, ты счастлива, муж, сын… Я не хотел мешать, понимаешь? Я боялся прийти и увидеть тебя с другим, как тогда, счастливую, влюбленную…

– Считай, что увидел. Счастливую и влюбленную.

– Ты же знаешь всё про своего мужа? Зачем ты с ним живешь?

– А вот это не твое дело, Фролов.