– Гор… пожалуйста… не надо…
Я умоляю, когда его руки становятся еще смелее, теперь ему мало поцелуев, мало ласк, он поднимает подол моего платья, наглая рука забирается туда, куда не следует. Мои мозги отключаются, я ничего не соображаю, поплыла, растаяла. Позволила ему пробраться руками в святая святых…
Он не слушает моих требований отпустить, ему всё нипочем.
Ласкает… Давит пальцами, погружаясь в предательски влажную глубину, зовет меня по имени, я, всхлипнув, сдаюсь, у меня нет сил сопротивляться, лишь держусь за его плечи, откинувшись на стену, давая ему подводить меня к краю.
Гор надсадно хрипит, я дышу рваными толчками, сердце шарашит, губы сохнут, в глазах пелена, а голову кружит, я как пьяная, ошалелая, горю, сгораю…
Разум тщетно бьется в конвульсиях, делая отчаянную попытку спасти меня от непоправимой ошибки, я дергаюсь в руках этого мужлана.
– Нет… Фролов, прекрати… Прекрати, я кричать буду!
– Скажи – Гор, назови меня Гор…
– Пусти… Ненавижу тебя! Я…
– Да, ненавидь, правильно, так и надо, ненавидь, еще сильнее, еще…
Усиливает нажим, я не могу избавиться от его давления, от ощущения его сильного тела, запах его – терпкий, пряный, сшибающий с ног своей мужественностью – окутывает и пленит. Воспоминания хлещут из неведомого источника, заполняя меня, не давая вырваться из прошлого в настоящее и прекратить чувственные пытки…
Его пальцы во мне, наши сердца бьются в унисон, я чувствую на губах соль, из глаз текут слезы, а между ног растекается лава, там пульсирует мое желание, мое бешеное, так давно подавляемое и сейчас вырвавшееся на свободу желание…
Господи, нет…
Что же я творю?!
Наслаждение бьется во мне электрическим током, и я безвольно повисаю на Горе, он шепчет в ухо, держа меня в своих объятиях.
– Да, да, радость, да, моя нежная, да, родная, вот так… так…
А потом он опускается на колени, мои же дрожат, не держат меня, я готова по стеночке сползти, а по бедру скатывается капля моей же смазки.
Это в краску вгоняет, от собственного поведения я со стыда сгораю, щеки печет, внутри меня просто на части разносит, а Фролов не дает опомниться.
Его горячий язык огненной стрелой проникает в меня, дрожь по телу прокатывается, новые волны оргазма накатывают, стенки лона отдают вибрацией, я держусь ладонью за стену, а вторую руку поневоле опускаю на плечо Гора.
Сильное, могучее, как и он сам, держусь просто потому, что иначе упаду. Он лишил меня сил, он меня уничтожил, он меня превратил в какую-то течную самку, в шлюху, которая позволила сделать с собой такое…
Сквозь собственные стоны шепчу как безумная:
– Ненавижу тебя, Фролов. Как же я тебя ненавижу!
– Алёнка моя… Заберу тебя, слышишь? Себе заберу…
Слышу, уже один раз слышала и поверила! Больше не поверю!
– Заберу…
Обещает снова, но сначала… забирают его.






