Можешь развлекаться дальше…
– Гор, я не понимаю…
– Пусть тебе твой новый ебарь объяснит.
– Что?
– Не что, а кто. Прощай, красивая девочка Алёнка. Жаль, что гнилая.
Он уехал. Позже я узнала, что он бросил институт и пошел в армию. А потом поняла, что у меня задержка…
Стас появился не случайно. Это он был тем парнем, который смеялся и говорил, что сможет меня отбить. Не пришлось отбивать. Я честно призналась, что жду ребенка от другого. Савельев сказал, что его всё устраивает. Меня не устраивало, но выбора не было.
Я знала, что Фролов приезжал. Увольнение ему дали, что ли. А я гордо ходила с кольцом на пальце и с огромным животом.
Я и сейчас могу ходить гордо.
Я перед ним ни в чем не виновата. Его дружки увидели меня на дискотеке и наплели всякого. За что они так? Я до сих пор не понимаю. Наверное, мотивы были. Почему Гор им поверил? Это другой вопрос.
И это невозможно простить.
Или возможно?
Не знаю.
Мне казалось, я его ненавижу. Но ненависть – сильное чувство, сильнее, чем любовь. Проще было бы быть безразличной. Но это не моя история.
Почему сейчас я хочу его видеть?
Дурочка потому что. Вот и мать всю жизнь так про меня говорит.
Дурочка.
Фролов тут. В городе бывает каждый день. Приезжает к матери. Не звонит. Не пишет. Опять обманул?
Я не собираюсь сдаваться! Как же! Сдался.
Очень просто.
– Алёна Аристарховна, тут у нас опять в документах полная неразбериха. Я вообще ничего не понимаю. Что это? Налоговая проверка придет – и нам кранты!
– Давайте постараемся понять, что там?
– Не хватает договоров. Суммы разнятся.
– Господи…
Сижу в магазине до ночи. Пишу сыну, что задержусь. Сил нет.
Домой захожу в десять, хотя планировала работать до шести. В квартире полумрак, слышу какие-то звуки странные.
Включаю свет и замираю в дверях – Герман сидит на диване и целует какую-то девушку! Боже…
– Мам?
– Простите… – говорю, отворачиваясь.
– Ой…
Неловкая ситуация.
– Мам, ты обещала написать, как выйдешь.
– Да, я просто устала, и…
– Извините, я пойду.
– Куда ты пойдешь, Вик, погоди.
– Нет, поздно, я…
Голосок у нее дрожит, испугалась. Я вспоминаю себя в похожей ситуации, как-то мы сидели у Гора, и приехали его родители, неожиданно. Хорошо, что мы не в постели были!
– Подождите, давайте… чаю попьем? Я вот принесла плюшки и пирожные вкусные.
Смотрю на нее – она покраснела, и в глазах слезы стоят. Подхожу ближе.
– Герман, представь мне свою красавицу. Вы же та самая Победа, да?
Кивает испуганно.
– Я Виктория, да… Можно на “ты”…
– Вот и прекрасно! Ты такая хорошенькая, не бойся меня, я не кусаюсь, пойдем на кухню, сейчас чай сообразим. Гер, ты с нами давай, а то твоя девочка стесняется.
Мне удается разрядить обстановку. Чайник закипает, пока сын рассказывает, что они ходили в кино, обсуждали любимые книги, и Вика принесла ему Хемингуэя. У меня екает сердце.






