ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что он творит?

Что творю я?

– Фролов, ты сумасшедший, пусти меня!

– Алёна… Какая ты горячая, такая… моя…

– Я замужем! Я… я не твоя! Я чужая! Пусти меня!

– Нет. Врешь, глупенькая, врешь. Моя! Вся моя! Я же чувствую, как ты реагируешь! Ты вся течешь…

– Нет, я… Нет, господи, что ты такое говоришь? Что ты творишь? Фролов…

– Тише, спокойно, всё будет хорошо…

Я не понимаю, как так произошло. Всего несколько минут назад я сидела с подругами, думая о том, как бы с меньшими потерями пережить развод, и вот я тут, в объятиях своего бывшего, которого клялась себе забыть, ненавидеть пыталась, и я думала, что ненавижу. Но как можно одновременно ненавидеть и принимать его ласки?

Господи, что со мной? Я просто обезумела.

Мужу я никогда не изменяла, хоть он и позорил меня изменами, и я имела полное право отомстить ему той же монетой. Но не хотела пачкаться. Ни с кем я не спала. И мужа я тоже в постель не пускала. Женское во мне заснуло мертвым сном, и я не думала, что во мне его столько!

Желания, тяги, сумасшедшей жажды…

Безумие!

Как бы я ни отталкивала Гора, он как пьяный, как слетевший с катушек, берет то, что хочет.

Ласкает меня жадно, пробуждает ото сна, он меня в бездну за собой тянет, в темную, в бездонную, сводит с ума своими поцелуями, ласками, шепотом страстным…

Зачем? За что?

Я же забыла… Я не хочу снова с ним, не хочу так, не могу снова стать той, кем он меня видит. А он…

Судя по его поведению, для него двадцать лет разлуки ничего не значат. Он просто взял и уничтожил их одним своим касанием.

Я борюсь. Я умоляю меня отпустить. Я толкаю его. Но ничего не выходит.

Он как скала, как ураган, неотвратимый, сметает меня напрочь.

Его руки там, где их быть не должно! Он не имеет права!

И я говорю ему об этом, пытаюсь, но Гор всегда был таким – непримиримым, суровым, он воин, не знает преград, он умеет завоевывать.

Почему же тогда отпустил? Почему…

Вопрос, бьющийся пульсом в голове, растворяется в его жадных ласках.

Да как он смеет! Я должна его остановить… должна…

И я пытаюсь, но он всё зовет меня по имени…

– Алёна… Алёнушка моя…

До дрожи доводит, лихорадка сжигает, в крови расплавленный жар.

– Пусти меня… Фрол… пусти… – молю, а он лишь сильнее смыкает на мне руки. Он как одержимый, безумный, он словно дорвался и никак насытиться не может. Я даже ощущаю, как он запах мой вдыхает, и дуреет, и крышу у него сносит всё больше. И я сопротивляться тоже не хочу, потому что он сильнее, а я всё еще в его власти, даже несмотря на те самые двадцать лет…

Безумие!

– Алёна, родная… Радость моя.

Радость? Это слово пробуждает непрошеные воспоминания, так меня лишь он называл, и только он разжигает пламя одним касанием, вырывает из моего горла всхлипы и стоны, возбужденные соски натягивают тонкую ткань платья.