ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Один миг — и жизнь Лео раскалывается на «до» и «после». Авария, в которой он винит себя, забирает сестру в холодную пустоту комы. Время уходит, надежда тает, пока он не натыкается на слух о месте, где научились стирать границы реальности. Разлом Игорь Кочетков Один миг — и жизнь Лео раскалывается на «до» и «после». Авария, в которой он винит себя, забирает сестру в холодную пустоту комы. Время уходит, надежда тает, пока он не натыкается на слух о месте, где научились стирать границы реальности. Глава 1. Осколки обычного дня Глава 1. Осколки обычного дня Солнце било в лобовое стекло, разбиваясь на тысячу горячих зайчиков. Лео прищурился, одной рукой покрутил руль, другой – убавил громкость радио, где какой-то восторженный голос вещал о рекордной жаре. – Ле, можно я? – сзади потянулась рука. Он встретился взглядом с Софией в зеркале заднего вида. Двенадцать лет, а в глазах – вечный двигатель, вечный вопрос. Она уже держала наготове свой телефон, шнур от наушников извивался у неё в пальцах, как маленькая чёрная змейка. – Думаешь, я не знаю, что ты хочешь сменить мой плейлист на какую-то душераздирающую попсу? – фыркнул он, но уже тянулся к разъёму. – Это не попса! – возмутилась София, но глаза её смеялись. – Это искусство. Ты просто старый. – Старый? – Лео с преувеличенным достоинством поднял бровь. – Мне двадцать, солнышко. Это расцвет. А твое «искусство» – это три аккорда и слёзы про разбитые сердца, которых у тебя ещё и в помине не было. Она скорчила рожицу. На заднем сиденье

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он был лишь сгустком осознанности, и его собственный ужас, его любовь, его вина ударили по восприятию, как молот.

Мир-боль содрогнулся. Обрывки замелькали быстрее, гул нарастал, превращаясь в оглушительный визг. В хаосе на миг проступило что-то связное: образ его лица, каким она видела его в последний раз за рулем. Но лицо было искажено гримасой ужаса, глаза пустыми, как у мертвеца. Ее страх за него. Страх, что с ним что-то случилось.

Он понял. Она не просто застряла в боли от своих травм. Часть ее, самая глубокая, была заперта в моменте аварии. В моменте, когда она увидела его испуганное лицо и испугалась за него. Ее последняя сознательная мысль была не о себе. Она была о нем.

Это осознание обрушилось на Лео с такой силой, что его собственное, физическое тело в кресле дернулось в судороге. Цена за взгляд в бездну оказалась не в риске для психики, о котором говорил Сун. Цена была в знании. В знании того, что его сестра, даже раздавленная, разорванная, продолжала любить его. И что этот ад, в котором она пребывала, был отчасти и его творением.

Связь начала рваться. Белый шум поглощал образы. Последнее, что он успел почувствовать, – это крошечный, слабый импульс, похожий на зов. Не «помоги мне», а «где ты?».

Потом – резкий, болезненный рывок.

Он вздохнул, закашлялся, дергаясь в кресле, как наэлектризованный. На него обрушились реальные ощущения: холод пота на спине, дрожь в конечностях, тошнота, подкатившая к горлу. Кто-то снял с него шлем. Яркий свет процедурной ударил в глаза, заставив зажмуриться.

– Интересно, – услышал он голос Суна где-то рядом, спокойный, аналитический. – Сильнейшие эмпатические помехи. Но структура… фрагментированная, примитивная. Типичная для глубокой органической травмы. Вы что-нибудь поняли?

Лео открыл глаза. Его взгляд упал на Софию в соседней капсуле. Она лежала точно так же, как и прежде. Неподвижно. Тихо. Но теперь он знал. Он видел тот ад, в котором она барахталась. Ад, где она до сих пор искала его.

Он оттолкнул руку ассистента, пытавшегося его придержать, и встал. Ноги подкашивались, мир плыл.

– Я все понял, – его голос был хриплым от слез, которые еще не прорвались наружу. – Она не просто спит. Она в ловушке. В аду.

Сун внимательно посмотрел на него.

– И что вы намерены делать с этим знанием?

Лео медленно повернулся к нему. В его глазах, еще минуту назад полных ужаса, теперь горел новый огонь. Не надежды. Решимости. Безумной, отчаянной решимости.

– Знания недостаточно, – сказал он тихо, но так, что каждое слово падало, как гильотина. – Наблюдать – недостаточно. Вы говорили, что теоретически можно больше? Войти? Взаимодействовать?

Сун нахмурился.

– Протокол «Гость-Актор»… Он не апробирован. Риски для оператора и субъекта возрастают на порядки. Это может убить вас обоих.