ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Здесь будет третья книга. Пока только займу место, а сам текст чуть позже. Но будет обязательно. Цесаревич Вася – 3 Сергей Шкенев Здесь будет третья книга. Пока только займу место, а сам текст чуть позже. Но будет обязательно. От автора От автора Сергей Шкенёв «Цесаревич Вася Книга 3» От автора: Не знаю, нужно или нет напоминать о произошедших в предыдущих двух книгах событиях, но всё равно на всякий случай напомню. Если вам это не интересно, то просто пропустите эти страницы и не тратьте на них драгоценное время. До Крымской войны история этого мира ничем не отличалась от истории нашего мира, и шла по накатанной колее. Осада Севастополя, битва при Альме, затопление русского флота… Но случилось так, что всё изменилось в один день — командир французского пароходо-фрегата из озорства и присущей этой нации легкомысленности приказал сделать залп из восьми двадцатичетырёхфунтовых орудий по громадине Кара-Дага. Просто так, без всякой цели и всякого смысла, только лишь исходя от желания. Чугунные ядра ударили в древние камни, частью раскололись, частью взорвались, а частью бессильно отскочили, и удовлетворённые французы отправились дальше. И никто не ведал, как из образовавшейся микроскопической трещины на волю из недр потухшего вулкана стала сочиться неведомая и невидимая субстанция. Газ или не газ, эфир или не эфир… Позднее её и назовут источником эфирной энергии. Так в мир пришла магия. Русские войска в Севастополе первыми обнаружили в себе новые способности. Потом, когда источни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Северо-Американские Соединённые Штаты полностью потеряли флот, как военный, так и грузовой вместе с рыболовным, потеряли инфраструктуру портов и большую часть верфей, и полностью прекратился подвоз сырья и товаров из других стран. У кого эти немногочисленные суда чудом остались на плаву, те опасались заходить в опасные воды, где до сих пор шанс встретить неведомого и невидимого пожирателя кораблей достигал семидесяти-восьмидесяти процентов. Тяжёлая промышленность без подвоза сырья встала намертво, что повлекло за собой массовые увольнения, в первую очередь коснувшиеся социально-опасные слои населения, то есть негров, итальянцев, ирландцев и прочих недавних иммигрантов.

Кое-где загремели выстрелы, на этот раз не у винных, а у продовольственных складов, пока ещё не закрывшихся отделений банков, ссудных контор и армейских вербовочных пунктов. Там, где была еда и наличные деньги.

— Элеонора, дорогая моя, деньги мы отработаем и кредит вернём, но было бы хуже, если бы я приехал домой без головы, как мой неудачливый французский коллега Альбер-Франсуа Лебрен.

— Не сравнивай этого безродного выскочку с собой, Фрэнки, — строгим голосом сказала супруга. — Тебе ещё на пяти-шести президентских выборах можно будет выставлять свою кандидатуру, а лягушатника в любом случае списали бы на свалку истории. И лучше вот так быстро и почти безболезненно, чем медленно протухнуть в отставке, всеми позабытому и позаброшенному.

— Это верно насчёт выборов? — оживился Рузвельт, у которого моментально сменилось настроение.

— Мне намекнули, Фрэнки. Но ты сам понимаешь, что на нашем уровне даже намёки значат больше, чем подписанные на бумаге договоры с печатями.

— Тогда мы ещё повоюем, дорогая моя Элеонора!

— Надеюсь, ты это в переносном смысле?

— Это уж как получится! Россия слишком богата и необъятна, чтобы ограничиваться какими-то одними методами. И да, мы ещё повоюем!

Глава 15

Глава 15

Поздним вечером. Верона. Королевство Италия.

— Как же хорошо, сеньор Григорий, что нам удалось встретиться в этом прекрасном городе. Случайность, конечно, но запланированная небесами случайность.

— Я вас не знаю, сеньор, и в первый раз вижу.

— Достаточно того, что я вас знаю, сеньор Григорий. И того, что покойный ныне Евно Азеф вас знал. Но давайте я сначала предъявлю свои верительные грамоты, — на стол лёг тяжёлый кожаный мешочек, заполненный под завязку.

— Франки? — опытный слух сразу определил происхождение монет.

— Да, они самые. Здесь сто пятифранковых монет, и они останутся вашими, даже если мы не придём к согласию.

— А если придём?

— Тогда вы и не вспомните про эту мелочь, сеньор Григорий. Пятьсот тысяч золотом и гражданство любой страны на выбор.

— Миллион золотом.