ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Роман-биография Эдуарда Лимонова (1943-2020), написанный французским писателем Эммануэлем Каррером, снискал большой европейский успех и в 2013 году, при жизни его героя, был переведен на русский язык, заслужив – по крайней мере как литературный факт – благосклонную оценку с его стороны. Новое издание выходит в год восьмидесятилетия Лимонова, на фоне предсказанной им войны и подтверждает как актуальность фигуры писателя, пропустившего через себя острейшие внутренние конфликты своей страны, так и прозорливость его биографа, сумевшего зафиксировать дух сразу нескольких культурных миров, через которые Лимонов прошел в своем развитии, в том числе смутную атмосферу России 1990-2000-х, где он пережил вторую молодость, полную надежд и разочарований.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впечатление такое, словно все рады, что довелось познакомиться со знаменитостью, чьей судьбой занимаются важные шишки, и что теперь можно будет рассказывать другим, как они сидели рядом на нарах. Такое простодушие в конце концов начинает вызывать у него легкую брезгливость. Накануне освобождения ему разрешили взять из камеры хранения свой чемодан. Этот чемодан был одним из его талисманов. Он спер его у Стивена, когда уезжал из Нью-Йорка в Париж, и с тех пор чемодан следовал за ним повсюду – на войну, на Алтай, по тюрьмам, и в нем всегда лежали две рубашки: черная и белая. Вечером в бараке праздновали отвальную: все обнимались, хлопали друг друга по спине и долго спорили о том, какую рубашку следует надеть, выходя на свободу. Вопрос тем более серьезный, что предстоящее событие будет запечатлено на пленку: приедет телевидение. Эдуард не знал, как к этому отнестись, но Хозяин очень настаивал, да и заключенные радовались как дети, которых обещали повести в цирк. – Надо надеть белую, это шикарнее, – высказался Антон, симпатичный малый, осужденный на тридцать лет за убийство с отягчающими обстоятельствами. – Но, Антон, – возражает Эдуард, – я же выхожу из тюрьмы, а не из ночного клуба. – Ну и пусть, всё равно так шикарнее: ведь ты – известный писатель. – Здесь нет известных писателей, здесь только зэки, – отвечает Эдуард и, еще не окончив фразу, чувствует, как фальшиво она прозвучала. Разумеется, он известный писатель. И конечно же, его судьба имеет мало общего с судьбой Антона. С самого утра в колонии всё вверх дном: приехали телевизионщики. Их шестеро: журналист, режиссер, оператор, звукооператор и ассистенты, и среди них три девушки. Поскольку на дворе лето, на них короткие юбки и обтягивающие маечки с глубоким вырезом; от них пахнет духами, но и женщиной также: подмышками, интимными местами. Они сводят с ума стадо зэков, которых надо выстроить на центральном плацу для утренней переклички. Время настоящей переклички давно прошло, съемочная группа на нее опоздала, и теперь режиссер выстраивает мизансцену, исходя из собственных понятий о том, как это должно выглядеть. Начальник надеялся, что телевизионщики выставят вперед физиономии посимпатичнее, как делает он, когда приезжают делегации, но по мере того, как продвигается съемка, он начинает понимать, что свою задачу режиссер видит не в том, чтобы подчеркнуть достоинства колонии и продемонстрировать сытые лица ее обитателей, а в том, чтобы показать, как скандальный писатель Лимонов выходит из этого ада. Несмотря на протесты начальства, ассистентки норовят выставить вперед самые мерзкие рожи, а оператор – снять крупным планом грязные лужи и кучи мусора, что не так просто сделать в колонии образцового содержания.