ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кровь — не вода, а кровные узы — не пустой звук. Всё говорит о том, что смерть брата была случайна, но Кейн рода Лейми не верит этому и не успокоится, пока не докопается до истины. Кинжал, удавка, яд — Кейн не ограничивает себя в выборе средств, он отыщет убийцу брата во что бы то ни стало. И лучше не становиться у него на пути. ... Повесть «Кровные узы» является прямым продолжением романа «Повязанный кровью». Кровные узы Павел Корнев Кровь — не вода, а кровные узы — не пустой звук. Всё говорит о том, что смерть брата была случайна, но Кейн рода Лейми не верит этому и не успокоится, пока не докопается до истины. Кинжал, удавка, яд — Кейн не ограничивает себя в выборе средств, он отыщет убийцу брата во что бы то ни стало. И лучше не становиться у него на пути. Повесть «Кровные узы» является прямым продолжением романа «Повязанный кровью». Пролог Пролог Никогда не стоит забывать о вежливости. Никогда и ни при каких обстоятельствах. В детстве наставники вбивали эту нехитрую истину, не жалея розог, и, надо сказать, в итоге их усилия принесли свои плоды. Быть может, мои манеры иной раз и оставляли желать лучшего, но никто не мог назвать меня грубияном. И никто меня так не называл. Подонком и выродком — случалось, грубияном — никогда. Мной двигал простой расчёт: будь вежлив с людьми, и люди будут вежливы с тобой. И даже если нет… Лично ты ведь постарался, чтобы сегодня все вернулись домой, верно? Итак, я о вежливости никогда не забывал и потому сказал: — Благодарю, Свин, ты мне очен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кровные узы

Павел Корнев

Кровь — не вода, а кровные узы — не пустой звук. Всё говорит о том, что смерть брата была случайна, но Кейн рода Лейми не верит этому и не успокоится, пока не докопается до истины.

Кинжал, удавка, яд — Кейн не ограничивает себя в выборе средств, он отыщет убийцу брата во что бы то ни стало. И лучше не становиться у него на пути.

Повесть «Кровные узы» является прямым продолжением романа «Повязанный кровью».

Пролог

Пролог

Никогда не стоит забывать о вежливости. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

В детстве наставники вбивали эту нехитрую истину, не жалея розог, и, надо сказать, в итоге их усилия принесли свои плоды. Быть может, мои манеры иной раз и оставляли желать лучшего, но никто не мог назвать меня грубияном. И никто меня так не называл.

Подонком и выродком — случалось, грубияном — никогда.

Мной двигал простой расчёт: будь вежлив с людьми, и люди будут вежливы с тобой. И даже если нет… Лично ты ведь постарался, чтобы сегодня все вернулись домой, верно?

Итак, я о вежливости никогда не забывал и потому сказал:

— Благодарю, Свин, ты мне очень помог.

— Буль… — ответил Свин. — Буль, грах, краа…

Я провёл по плащу сначала одной стороной ножа, затем другой и на серой потрёпанной ткани осталось две тёмных полосы. Толстяк с завязанными за спиной руками немного ещё посучил ногами, но очень скоро затих, лишь продолжала растекаться по грязному полу плескавшая из его перерезанного горла кровь.

— Весь секрет в том, чтобы не перерезать артерию, — громко произнёс я. — Иначе забрызгает с ног до головы.

Миг спустя в дверях возникла тень.

— Ты обещал оставить его мне! — в приглушённом голосе прозвучала неподдельная обида.

Я распрямился и подтвердил:

— Обещал.

— Ты дал слово!

— И что с того?

— У нас была сделка!

— Вовсе нет, — возразил я. — Обещание — это не сделка. У сделки две стороны. А я пообещал и передумал. Улавливаешь разницу?

Тень зашипела от злости.

— Ты обещал кое-что ещё! — напомнила она. — Передумаешь — убью!

— Вот! — выставил я перед собой указательный палец. — Теперь это сделка. А сделка — это святое. Не волнуйся, я не передумаю.

— Уж лучше бы так! — выдала тень и скрылась в коридоре заброшенного дома.

— Не передумаю, — повторил я.

«Или мне придётся убить тебя первым»… — но вслух этого я произносить не стал. У некоторых людей исключительно острый слух, а тени не склонны расценивать обещание отправить их на тот свет пустой болтовнёй.

Шаги стихли, и тогда я перестал прятать руку с ножом за спиной и убрал его в чехол на поясе.

— С огнём играешь, — прозвучало из дальнего угла.

В выломанное окно на противоположной стене проникало серебристое сияние луны, но до верзилы с коротким ёжиком тёмных волос оно не доставало, его силуэт терялся во мраке.

— Вовсе нет, — усмехнулся я. — Вовсе нет.