ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Диверсант. Том 4 Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Глава 1 Глава 1 Кузьмин умер на рассвете. Костя вынес из сруба жестянку с тёмной водой, выплеснул под корни и вернулся с чистой. В дверях остановился, прижав кружку к груди. По тому, как он смотрел мимо меня, я всё понял раньше, чем Даша убрала руки с шеи Кузьмина. Она сидела у нар на коленях. Всю ночь меняла мокрые тряпки, поила его с ложки, растирала ступни. Ерёмин лежал в соседнем срубе под шинелью; теперь рядом с ним появлялось второе место. Опять. Даша накрыла Кузьмина до подбородка, потом до лица. Поднялась не сразу: сначала упёрлась ладонями в край нар, словно ждала, что ноги вспомнят, как держать тело. Я вышел к порогу и сел на нижнее бревно. Лазарет был её. Последнее слово там тоже её. А мне оставало

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Только после третьего удара шагнул вправо и повёл немцев к броду, которого здесь отродясь не было, в топь, державшую человека лишь по кромке.

— Идём, — шепнул я.

Мы двинулись дальше, по гриве, мимо того места, где только что стоял дозор. Тропа была пуста. Язэп увёл их, и они ушли — шагах в тридцати, потом в сорока, потом в пятидесяти, и голоса стали тише.

Гена, шедший первым, вдруг остановился и присел. Его пальцы раздвинули траву, легли по обе стороны от тонкой чёрной жилы и осторожно освободили её из мха, не меняя натяжения.

«Полевой провод!»

— Полевой, немецкий, — Гена прижал шнур к земле двумя пальцами и проследил взглядом, куда он уходит. — Свежий. Его только что тянули.

Я уже потянулся к ножу, но Гена накрыл мою руку ладонью.

— Не режь. На другом конце катушка: натяжение ходит. Кто-то сидит рядом и разматывает.

«Хм… Значит, тот, кто разматывал, сидел где-то рядом».

Я прислушался, но сначала было слишком уж тихо. Спустя пару секунд послышался лёгкий шелест, как будто кто‑то шевельнулся в траве. И деревянный стук: катушка крутнулась, провод пошёл.

Шагах в тридцати, за кустом орешника, сидел на корточках человек. Он был солдатом, но без каски, а в пилотке, с засученными рукавами. Между коленями у него была деревянная катушка, от которой тянулся чёрный шнур. Он разматывал его виток за витком и смотрел то под ноги, то на провод и тропу, следя, как шнур ложится в мох. Провод возле наших ног лежал ровно: Гена удерживал его двумя пальцами и отпускал вслед за каждым движением катушки.

Связист отстал от дозора и теперь повторял одно и то же: снимал виток, укладывал шнур в мох, прижимал колышком, проверял натяжение. На очередном витке подбородок у него опустился к груди. Он встряхнулся, провёл ладонью по лицу и снова склонился над катушкой.

Мы обошли его с двух сторон. Я лёг в мокрую траву и выставил «Вальтер», удерживая мушку на шее. Гена подполз сзади. Когда связист потянулся за следующим витком, Гена накрыл ему рот, рванул за ворот и повалил между коленями, прижав локоть к затылку.

Немец дёрнулся один раз. Увидел мой пистолет, замер и медленно разжал пальцы на катушке.

— Лицом в мох. Руки назад, — я передвинул ствол к его щеке, пока Гена заворачивал запястья.

В подсумке нашлась тонкая книжка в картонной обложке. Рядом лежали карандаш на шнурке, перо и складной нож. Через плечо у связиста висела промокшая брезентовая сумка; внутри оказались контрольная телефонная трубка, короткий шнур и две зажимные клипсы. Книжку и трубку я забрал, сумку передал Гене.

Гена стянул ему руки ремнём и пропустил поверх локтей петлю из провода. Кляп сделали из свёрнутого рукава. Ноги оставили свободными. Фрол смотрел в сторону ушедшего дозора и держал МП-40 у плеча.

— Поднимайся, — я дёрнул пленного за ворот, помогая встать. — Идёшь сам.