Антось лежал на мху, уткнувшись лицом в руку.
— Поверили? — шепнул я.
— Поверили, — ответил Антось. — Но он говорил про мост… не понимаю, при чём здесь это?
— Я тоже не понимаю… что он от нас хотел. Но, главное… поверил!
И тут же, пока я переваривал это, в трубке щёлкнуло. Кто-то на том конце провода снова снял аппарат.
На сей раз голос был другим. Говорящим был не тот дежурный, не тот, что проверял формулу. Он был тоже немецким: спокойным, ровным, с лёгким гортанным выговором.
— Связь. Мостовой пост, кто у аппарата? Номер поста?
Вот тут я окончательно запутался… какой к чёрту мост⁈ Что за проверки, что за херня⁈
Я прижал трубку к уху так, что она впилась в хрящ, и стоял, глотая воздух, как рыба, выброшенная на берег. Мне всё это очень не нравилось! Я пытался сопоставить факты в одну «табличку». Но не получалось.
Первый голос принадлежал дежурному, который требовал ответа по схеме, по графику. Он ждал, что на том конце провода сидит свой человек. А теперь вот этот, второй, спокойный, с гортанным выговором, тоже ждал ответа, тоже от нас… от своего… или не от своего?
Я медленно повернул голову к Гене. Тот стоял рядом и смотрел на меня так, будто я держал в руках не трубку, а гранату с выдернутой чекой. Он ничего не понимал, но одного моего выражения лица было достаточно.
Гена дёрнул меня за рукав.
— Снимаем.
Я не стал спорить. Для нас эта линия отныне была закрыта. Второй голос не был посторонним для немцев — он ждал свой мостовой пост, — но в книжке Кноля этой ветки не существовало. Значит, на общей сети сидел ещё один аппарат, о котором мы ничего не знали.
Гена снял клипсы разом и смотал провод в моток. Антось уже полз обратно к ольшанику, прижимаясь к земле.
— Гена, — я догнал связиста. — Проверка была с подвохом. Но за ней пришёл второй — спокойный, гортанный. Спрашивал про мост.
— Антось уже сказал. Может, это какая-то контрразведка?
— Не похоже на обычную проверку. Тот ждал ответа от живого поста, которого нет в формуляре Кноля.
Гена нахмурился.
— Значит, между нами и Замошьем есть пост.
— Не обязательно. Пока мы знаем только, что на этой сети есть мостовой пост. Но если он стоит на гати перед Замошьем, к Лещёву открыто не пройти.
— Значит, Лещёв может знать о нём.
— Может. А может — нет.
Мы добрались до ольшаника. Зыков ждал нас у первых деревьев, с автоматом наперевес, и за его спиной уже выстраивалась колонна. Тарасов стоял в хвосте, с лапником и вёдрами. Архип, в голове, с винтовкой в здоровой руке. Хомутов рядом, на своей жерди, бледный, но на ногах.
— Уходим, — сказал я. — За Чёрную топь.
Колонна двинулась. Я шёл в середине, между Геной и Антосем, и на каждом шаге прокручивал в голове то, что услышал по линии.
Формула прошла. Дежурный поверил или сделал вид, что поверил.






