ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хорошо знавший Высоцкого писатель и сценарист Эдуард Володарский называл Владимира Семеновича «азартным и увлекательным рассказчиком», «напичканным замечательными историями, как новогодний мешок подарками». Большая часть этих историй превращалась в стихи или песни, но некоторые требовали реализации в прозе. Но о чем бы ни писал Высоцкий – о паре, что познакомилась одной штормовой ночью на пляже в Югославии, о том, как правильно отвечать на предложение сыграть в шахматы, или о том, у кого, когда и каких жертв требует искусство, – делал он это ярко, образно и с юмором. В это издание вошла проза Высоцкого, в том числе повесть «Роман о девочках» и два киносценария: «Как-то так все вышло» и «Где центр?». Большая часть этих произведений была впервые опубликована уже после смерти великого артиста.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нет развивается, нет развивается, нет развивается! Нет, нет, нет! Ну, хорошо, только в последний раз! А можно в руку?! Искололи всего, сволочи, иголки некуда сунуть.

Далее и везде примечания.

А что вы читаете? А? Понятно! А вы знаете, как поп попадью извел? Что значит извел? Убил, то есть. Ну! Развод по-итальянски. Вот. Он ее подкараулил и спустил на нее икону Спасителя. Тройной эффект. Во-первых, если уж Спаситель не спас, а убил, значит, было за что.

На прогулку я не пойду – там психи гуляют и пристают с вопросами.

Один спросил вчера, нет, сегодня… вчера… вчера…

– Вы, – говорит, – не знаете, сколько время?

– Не знаю, – говорю, – и вам не советую, потому что время – деньги, и время – пространство. А вы, – говорю, – паразит. И живете, небось, по Гринвичу!

У Эйнштейна второй его постулат гласит: скорость света не зависит от скорости движения источника. Проще говоря:

Θ = W/C2 = W2 /C = Θ

F × mc2 /2 (B)3 – 1°111 > L~

Это у него. А на практике у космонавтов все наоборот, и крысы у них мрут даже раньше, чем люди, потому что людям дают по 10 g, а крысам, мышам и преступникам – по 40, проще говоря:

(W)° – fcx2 – 1 = 0

Я стал немного забывать теорию функций. Ну, это восстановится. Врач обещал… врет, наверно. Но если не врет – господи, когда же ужин?

В кабинет профессора Корнеля, или нет, Расина, тогда ладно.

В кабинет некоторого профессора лингвиста-ихтиолога развязной походкой вошел немолодой уже дельфин. Сел напротив, заложил ногу на ногу, а так как закладывать было нечего, то он сделал вид, что заложил. И произнес:

– Ну-с?

– Я вас не вызывал. – Профессор тоже сделал вид, что ничуть не удивлен, но не так-то легко обмануть умное даже животное, с подозрением на разум.

– Я сказал только «ну-с!» А дальше вот что: сегодня дежурный по океанариуму, фамилию забыл, во время кормления нас, во-первых, тухлой рыбой, во-вторых, ругал нецензурно нас – я имею в виду дельфинов, а также других китообразных и даже китов.

– В каких выражениях? – спросил профессор и взял блокнот.

– Я уверяю вас, что в самых-самых. Там были и «дармоеды», и «агенты Тель-Авива», и что самое из самых – «неразумные твари».

– Я сейчас распоряжусь – и его строго накажут.

– Не беспокойтесь, он уже наказан, но вы должны были бы попросить извинения за него, ведь вы той же породы и тоже не всегда стесняетесь в выражениях! Население требует! Иначе будут последствия!

Только здесь оскорбленный профессор вспомнил, что дельфины еще не умеют говорить, что работе, конечно, еще далеко до конца и что, как это он сразу не понял, – ведь это сон, переутомление.

– О господи. – Он ткнул себя в подбородок хуком слева и закурил сигару.

– Господь не нуждается в том, чтобы его поминали здесь. Ему достаточно наших вздохов и обид. К тому же он сейчас спит. Вот его трезубец.