И если б знал ты, кого убивать собираешься…
– Кого же?
– Я, Коля, вот уже три года с Кулешовым Сашей, которого песню ты мне спел и который сидит или убит – все сразу. Ни то, ни другое, Коля. Живет он здесь, в театре работает, а сейчас у меня с ним плохо.
На все что угодно нашел бы ответ Коллега, на все, кроме этого, потому что еще там, в лагере, казалось ему, что знает он этого парня, что встреть он его – узнал бы в толпе, что появись он только – и стали бы они самыми близкими друзьями, если душа его такая, как песни, – не может и быть иначе. Сколько раз мечтал Колька, чтобы привезли его в лагерь, да и не он один – все кругом мечтали, – и хотели бы с ним поговорить хотя бы. Всего ожидал Колька, только не этого. И, не зная, что ответить, и как вести себя не зная, встал Колька и вышел, не дожидаясь даже дружка своего и Максима Григорьевича…
1977
В самолете
В самолете
Птица, но снова не страшная. Она что-то просвистала, именно просвистала, из чего я понял, что это – душа лайнера, она и была похожа на лайнер, только могла улыбаться и говорить.
Девушка рядом снова молча объяснила мне, что слезы – это боль металла, оттого, что ему трудно во время взлета. Я очень легко поверил и спросил:
– Неужели ничего нельзя поделать с этим?
– Нет! – тоже печально, но и не горько ответила она.
«…На борту нашего лайнера „Ту-154“», – услышал я голос – видимо, проходя, задели мою гитару, и я услышал реальность. А потом снова:
– Знаете, как много чудес наверху?
– Почему?
– Потому что мне легче там, – сказала девушка и стала исчезать, потом снова обретать форму, но другую уже, потом снова – целый калейдоскоп.
И человек передо мной тоже становился то моими друзьями, то никогда не виданными мной людьми.
Потом – забыл, помню только: была музыка, разные чудеса и превращения, которые жутко хотел бы запомнить, но они улетучились, потому что это – сон.
Из дневников
Из дневников
Человек точнее, чем любой будильник! Если скажешь себе: надо встать в 7 ч. 10 м. – встанешь в 7 ч. 10 м.
Я проснулся, как от удара, – на часах 7 ч. 10 м. А просыпаться не хочется, потому что чувствуешь, что сейчас вспомнишь что-то, что вчера сделал что-то, от чего станет невыносимо стыдно. И гонишь от себя пробуждение. Во сне, хоть и страшно, хоть и стыдно, но ведь проснешься – и все в порядке!
У меня очень много друзей. Меня Бог наградил. Одни пьют и мне не дают, другие не пьют, но на меня не пеняют. Все друзья на одно лицо – не потому, что похожи, а потому, что друзья. И я без них сдохну, это точно. Больше всего боюсь кого-то из них разочаровать. Это-то и держит все время в нерве и на сцене, и в песнях, и в бахвальстве моем.
Призрак – король датский – тот же Клавдий, так же жесток. Для Гамлета – это и благородный человек, но у него обостренное чувство несправедливости, чувствует, что что-то неверно.






