ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хорошо знавший Высоцкого писатель и сценарист Эдуард Володарский называл Владимира Семеновича «азартным и увлекательным рассказчиком», «напичканным замечательными историями, как новогодний мешок подарками». Большая часть этих историй превращалась в стихи или песни, но некоторые требовали реализации в прозе. Но о чем бы ни писал Высоцкий – о паре, что познакомилась одной штормовой ночью на пляже в Югославии, о том, как правильно отвечать на предложение сыграть в шахматы, или о том, у кого, когда и каких жертв требует искусство, – делал он это ярко, образно и с юмором. В это издание вошла проза Высоцкого, в том числе повесть «Роман о девочках» и два киносценария: «Как-то так все вышло» и «Где центр?». Большая часть этих произведений была впервые опубликована уже после смерти великого артиста.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Здесь красиво! Спасибо вам!

И ему на миг показалось, что он говорит со своей девушкой из Шербурга. Он сказал даже:

– Наконец-то вы здесь. Я очень долго ждал!

Но она удивленно посмотрела на него, и иллюзия кончилась. Сзади их спутники валялись на снегу и кидали ледяные куски, которые со звоном рассыпались на тысячи сверкающих осколков.

– Жаль, что я не могу увезти с собой кусок этого голубого льда. Это был бы лучший сувенир! – сказала она.

– Зато вы увезете воспоминание. Это долговечнее!

Нет! Конечно – она, наверное, замечательная девушка, красивая и талантливая, но ему с ней совсем по-другому, чем там, в Шербурге. И очень обрадовался этому, потому что ведь влюбился он в эту.

Но… все равно замечательно, что он показал ей такие красивые места, что ей нравится здесь, что она довольна, ведь это ей он обязан своими двумя днями в Шербурге, может, не только двумя.

Потом они сидели в ресторане «Олень», ели вкусное лосиное мясо, и журналист произносил тосты. Рядом пылал камин. Стол был из пня громадного дерева, а стулья из пней деревьев поменьше.

– Что такое лосина? – спросила она.

Молодой человек начал объяснять ей что-то про лосей, но вдруг обнаружил, что ему не хватает слов, и он мучился и показывал жестами рога и голову. А она не понимала. Странно, ведь там, в Шербурге, ему было так легко, когда не хватало слов – помогали жесты, начиналась музыка, и он пел. Он даже вспомнил, как он пел о Ленинграде на мелодию уплывающего назад города, а ведь это трудней, чем рассказывать про лося. Но ему было легко. Его понимали. Просто его немного больше хотели понять.

А здесь у камина все трое с трудом объяснили девушке, что такое лось – и она расстроилась и перестала есть.

– Мне никогда не надо представлять животных живыми, я сразу кажусь себе хищником, – улыбнулась девушка.

Ее узнавали, подходили какие-то лыжники и лыжницы, просили автографы и говорили: «Приезжайте к нам еще». Потом ей предложили проехать на лыжах, и она съехала с большой горы и улыбалась. Ей все нравилось. А молодой человек смотрел на нее и опять жалел, что это не она, не девушка из Шербурга, и опять на минуту какое-то воспоминание нахлынуло на него и зазвучала музыка, которая слышалась им, когда они сидели у витрины около елки.

Они прощались перед входом в отель. Сзади высился Исаакиевский собор, и вечерний, зимний Ленинград был очень красив сегодня.

– Ну, теперь, – сказала она, – расскажите мне вашу интересную историю – зачем вам понадобилось устроить для меня сегодня такой чудесный день?

– Понимаете! Как-то полгода назад я влюбился в вас, вернее, нет… я смотрел фильм и влюбился в вашу героиню, а потом встретил ее в Шербурге и, надеюсь, увижу снова. И сегодня мне просто захотелось сделать для вас что-то, ведь вам я обязан своей встречей.