ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Цвет войны – не защитный хаки и не кроваво-красный. Цвет войны – черный. Траурное дымное небо. Черные от въевшейся грязи, запредельной усталости и хронического фронтового недосыпа лица. Черная, как битум, запекшаяся кровь. И даже золотые церковные купола сквозь смоляной дым пожарищ кажутся черными… «Черные купола» еще одна книга Александра Конторовича, автора таких бестселлеров, как «Черные бушлаты», «Черная пехота», «Черная смерть»… Это новый, и не последний, разведрейд нашего современника в 1941 год. Против него работают лучшие асы абвера, диверсанты из батальона «Брандербург-800» и снайперская элита Вермахта. На его стороне – лишь горстка окруженцев…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас колоть будет…

Р-раз!

Отклоняюсь в сторону, и штык просвистывает мимо. Ух ты! Как же он собирался удар имитировать? Ведь мог меня и навылет пропороть? Или лейтенант сознательно руку не придержал, видя мой уход в сторону? Похоже, что именно так. Значит, он более опытен и быстр, чем я предполагал.

Мы затанцевали по полянке, перемещаясь по кругу. Противник мой настороже, реакцию мою оценил и прочувствовал.

Выпад рукой!

Прикладом прикрылся – молодец! Нет, это уж точно не пехотная выучка, этого парня кто-то знающий гонял…

Ответный выпад!

Острие штыка устремляется к моей груди.

Так сказать – аллаверды.

Ну что ж… чего-то такого я и ожидал…

Шаг вбок, отбив рукой – и штык уже нацелен в небо.

И в ту же секунду я успеваю заметить стремительное сокращение мышц правой руки. Окованный приклад по дуге летит мне прямо в висок.

Ох, непростой ты парнишка…

Проворот на правой ноге, приседание – и приклад мелькает над моей головой.

А вот теперь – будя!

Резко выпрямляюсь и толкаю приклад дальше.

Шаг вперед, прижимаюсь к лейтенанту вплотную. Теперь его винтовка бесполезна.

Опа!

Моя левая рука обхватывает его локтем за шею. Выдергиваю из ножен на поясе штык и многозначительно покачиваю им перед глазами оппонента.

– В принципе, можно и просто шею свернуть, – поясняю я ему. Отпускаю шею и прячу штык назад.

Лейтенант ошарашенно смотрит на меня. Бойцы вообще в ступоре, они подобного фокуса никогда и не видели даже.

– Однако… – потирает шею мой оппонент. – Шуточки у вас, Котов…

– Виноват, товарищ лейтенант! Вы же сами сказали – всерьез…

– Да ничего… просто как-то это у вас… неожиданно. Где ж это таким фокусам учат?

– Меня сотрудники НКВД научили, а уж кто их самих учил… – развожу я руками. – Про то мне неведомо.

– Это кто ж такой там у вас умелый-то был?

– Капитан Соловьев, – честно отвечаю я.

А что? Так оно все и было. Именно капитан Соловьев нас всех и натаскивал. Правда, совсем не тогда, как я Хворостинину рассказывал. Но ведь было же?

– А еще раз? – спрашивает лейтенант. – Только не так быстро, а то я даже и понять всего не успел.

Ишь ты! Не успел… Да хрен бы это у тебя и вышло бы! Не ломаюсь и показываю прием еще несколько раз. Глядя на нас, мои ребята тоже пробуют. Коряво, но уже лучше, чем ничего. Даст Бог, я еще вас понатаскаю…

– Хорошо, Котов, с винтовкой понятно. А вот автомат вы почему так держите? Вы же вперед идете? А вдруг стрелять надо будет? Пока развернетесь да прицелитесь…

Беру у Плиева автомат и спрашиваю лейтенанта: – Стрелять сейчас можно? А то еще посты взбудоражу…

– Стреляйте, Котов, – вступает в разговор Хворостинин. – Я посты предупредил, да и не услышат они. Тут овраг, он звуки глушит, и до лагеря почти три километра, лес…

– Хорошо, – согласно киваю я. – А куда попасть?

– Ну… вон в тот пенек, например.