ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Восьмилетний император Иван остался один против многочисленных претендентов на престол Российской Империи. Пока в пограничных системах ещё догорают корабли, уничтоженные американскими и османскими эскадрами, новая война уже полыхает в сердце государства. Птолемей Граус, адмирал Дессе и имперские князья, самопровозгласившие себя истинными наследниками трона, бросают вызов юному самодержцу, пытаясь убрать его с дороги. Казалось бы, что может противопоставить неопытный мальчик закаленным в боях адмиралам-изменникам? Но история знает немало примеров, когда молодость и отвага побеждали опыт и циничный расчет. К тому же так ли неопытен маленький император, каким он на первый взгляд кажется?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бозкурт двинулся дальше — к эскалаторным шахтам, к верхней палубе, к мостику, где ждала женщина, которой он обещал прийти.

Он шёл и думал не о машине — о русских. О народе, который раз за разом удивлял его способностью находить ответ там, где ответа не существовало. Минное поле из муляжей. Крепость из мёртвых кораблей. А теперь — боевой механизм, который дерётся как демон и которого нельзя убить пулей.

Что дальше? Машины, которые командуют флотами?

Мысль была неприятной. Ясин Бозкурт отложил её — как откладывают чужой клинок, подобранный на поле боя: изучить позже, когда будет время.

Сейчас — мостик. Сейчас — Хромцова.

И тогда направленный заряд, пробивший завал в эскалаторной шахте, ударил по «Палладе» изнутри. Вибрация прошла через переборки, через пол, через подошвы бронированных ботинок. Бозкурт почувствовал её голенями и ускорил шаг…

…Та же вибрация — но жёстче, тоньше, отфильтрованная тремя палубами — прошла через подошвы Хромцовой. Забелин схватился за терминал:

— Шахта — прорыв! Завал пробит!

Агриппина Ивановна уже видела. На левом дисплее красные отметки хлынули из расчищенного устья — десятки, одна за другой, затапливая коридоры верхней палубы. И одновременно на кормовой стороне схемы, неторопливо, с методичностью, от которой холодело в груди, поднимался маркер командующего.

Бозкурт — с одной стороны. Сто двадцать штурмовиков из шахты — с другой. Молот и наковальня.

— Ермолов!

Канал внутренней связи — мгновенно:

— Слышу! — На фоне — лязг и стрельба, совсем рядом. — Шахта пробита! Савченко — к шахте, все кто есть! Тарасов — держи «Б»!

Хромцова наблюдала, как от тонкой зелёной линии обороны отделяется группа — восемь точек — и бросается к площадке эскалатора. Оставшиеся четырнадцать растягиваются по коридору «Б»: тоньше, реже, с просветами, через которые мог бы пройти человек.

Между этими четырнадцатью и Бозкуртом — два поворота и тридцать метров прямого пространства.

А зелёная точка Алекса — у баррикады в коридоре «Б». Ровно там, где через несколько минут окажется Бозкурт.

Хромцова переключилась на его канал:

— Алекс. Ситуация на шахте?

— Критическая, — ответ был мгновенным. — Прогноз удержания — три-четыре минуты. Если шахту не стабилизировать, противник выйдет в тыл обороне мостика.

— А коридор «Б»?

— На коридор «Б» выходит группа с маркером командующего.

Два направления. Один андроид. Одна задача — выбрать, где он нужнее.

— Шахта, — сказала Хромцова. — Иди к шахте. Савченко без тебя не выстоит.

Пауза — четверть секунды. Для робота, обрабатывающего терабайты, — целая вечность.

— Принято. Но, госпожа вице-адмирал, — голос Алекса не изменился ни на полтона, и именно эта ровность делала его слова страшнее крика, — коридор «Б» останется на четырнадцати людях.