Против группы, которая идёт целенаправленно к мостику.
— Я знаю, — ответила Хромцова.
Зелёная точка качнулась — и двинулась прочь от коридора «Б», к эскалаторной шахте. Хромцова проводила её взглядом по экрану — последний раз, хотя не знала ещё, что последний — и увидела, как рядом с площадкой эскалатора две зелёных точки перестали двигаться. Потухли.
Савченко лежал у стены — ноги подогнуты, голова набок, пальцы на рукояти разряженного пистолета. Биомонитор скафандра, к которому Алекс подключился через аварийную сеть, показывал нулевую активность.
Трое бойцов Савченко ещё стояли — вжавшись в ниши по обе стороны от устья шахты, стреляя вниз, в массу бронированных тел, которая лезла наверх. Очереди уходили в упор и валили, — но за каждым упавшим поднимался следующий, и конца этому не было.
Алекс вышел к площадке — чуть хромая, с повреждённым бедром, с металлом каркаса, проступающим через прорехи комбинезона. Трое уцелевших увидели его и отшатнулись. Один вскинул винтовку.
— Свой, — сказал Алекс. — Отходите к мостику. Я задержу.
Они не спорили. Молодой морпех с пустыми от увиденного глазами кивнул и потянул за собой остальных. Через секунду Алекс остался один.
Трофейная винтовка — подобранная в коридоре — была при нём. Он встал в устье шахты, упёр приклад в уцелевшее плечо и начал стрелять: вниз, в щели между щитами, которые янычары выставили перед собой, поднимаясь по ступеням. Каждый выстрел — в зазор, в просвет, в узкую полоску между верхним краем щита и потолком шахты. Ни один заряд не ушёл в щит. Каждый — в цель.
Стена щитов дрогнула, потеряв людей в первом ряду. Но не остановилась. Задние подхватили щиты, заполнили бреши. Три метра. Два.
Винтовка пискнула — обойма пуста. Алекс отбросил её, подхватил левой рукой тело убитого янычара — всю эту массу в полной броне — и швырнул вниз по ступеням. Стена посыпалась, штурмовики полетели назад, сбитые и придавленные мёртвым товарищем.
Секунда передышки. Две.
Потом — снова. Новая волна. Щиты, и дула поверх щитов, и стрельба снизу вверх. Попадание в правый бок. Ещё одно — в повреждённое бедро. Привод левой ноги — последней рабочей — начал сбоить, отвечая с задержкой.
Рукопашная. Они дошли до площадки — и хлынули. Алекс дрался одной рукой, коленом, лбом: удар в забрало, перехват ятагана за лезвие — плазменная кромка обуглила ладонь до каркаса, но пальцы не разжались, потому что в них не было нервов, которые кричали бы от боли. Навалились трое — повисли, обхватили, прижали к стене. Один бил плазменным штыком в развороченный правый бок — раз, другой, третий. Алекс стряхнул висящего на шее — движением, от которого у человека лопнули бы позвонки, — и ударил того, что со штыком, в грудь.
Но за ним — ещё. Живой поток, не имеющий дна.






