Мы оказались внутри живого организма — огромного, бронированного, дышащего энергией.
— Готово, — доложил Айк Пападакис с «2525-го». — Все двадцать пять в связке. Генераторы — штатный режим. Мы закрылись, Александр Иванович.
— Закрыться — полдела, Аякс. Вторая половина — не дать себя открыть.
— Это философия. Я — простой вояка.
— Тогда простой вояка передай расчётам — полная готовность. Принцип один: не размазывать. Выбираешь цель — и кладёшь в неё всё, пока от цели не останется воспоминание. При Смоленске мы стреляли по площади. Здесь будем по точкам.
— По точкам так по точкам, — ответил Пападакис. И в его голосе, обычно лёгком и театральном, прозвучало нечто, от чего я понял: Аякс знает, что сейчас от него зависит больше, чем от всех моих кораблей вместе. — Скажи мне только одно: когда подойдут — мне ждать команды или работать самому?
— Огонь — по моей команде. Распределение — на твоё усмотрение. Ты видишь поле лучше, чем я. Я тебе доверяю.
Секунда тишины. Потом — тихо, без обычной бравады:
— Принято.
Жила стоял рядом и молчал — красноречивее любого доклада. Аристарх Петрович смотрел на карту, где четыре красных ордера расположились вокруг нашей сферы. Гелен — с востока, тридцать с лишним кораблей клином. Рейс — с запада, столько же, «Барбарос Хайреддин» в острие. Дерьяоглу — позади, в резерве, неподвижный и оттого тревожный. А далеко, у орбиты, — Сахи-Давуд, видимо, караулящий Хромцову.
Три стаи вокруг нас и одна — сторожащая тех, кому мы шли на помощь. Связка фортов превращала мою маленькую эскадру в силу, способную держать удар целого флота, — но ровно до тех пор, пока защита цела. Если старик найдёт способ её вскрыть, мы станем горсткой вымпелов против армады.
Внутри сферы мои корабли занимали позиции. «Гангут» и «Дерпт» маневрировали к промежуткам между укреплениями восточного сектора — готовые поддержать огнём, если противник прорвётся или если батарее понадобится прикрытие на время перезарядки. Эсминцы «Решительный» и «Бдительный» барражировали у генераторов в центре сферы — последняя линия обороны. «Норд Адлер» и «Рафаил» держали южный сектор — тот, где Дерьяоглу стоял в резерве и откуда в любой момент мог прийти удар. Остальные — россыпью, готовые перестроиться по первому приказу.
— Двое идут, один ждёт, — сказал я, наблюдая, как Гелен и Рейс набирают ход. — Старик не бросает всё сразу. Похоже, прощупывает.
— Как при абордаже «Паллады», — заметил Жила. — Сначала одну волну — потом все.
— Значит, первую волну нужно сделать настолько дорогой, чтобы о второе он даже не думал.
Они шли красиво — этого у османов было не отнять.
Два клина, синхронно, на крейсерской скорости, выдерживая строй с точностью, говорившей о годах учений.






