ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Восьмилетний император Иван остался один против многочисленных претендентов на престол Российской Империи. Пока в пограничных системах ещё догорают корабли, уничтоженные американскими и османскими эскадрами, новая война уже полыхает в сердце государства. Птолемей Граус, адмирал Дессе и имперские князья, самопровозгласившие себя истинными наследниками трона, бросают вызов юному самодержцу, пытаясь убрать его с дороги. Казалось бы, что может противопоставить неопытный мальчик закаленным в боях адмиралам-изменникам? Но история знает немало примеров, когда молодость и отвага побеждали опыт и циничный расчет. К тому же так ли неопытен маленький император, каким он на первый взгляд кажется?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С каждым разрядом через сферу проходила вибрация — короткая, глухая, — и освещение на мостике чуть мигало при каждом перетоке, когда энергия перебрасывалась из сектора в сектор. «Афина» жила ритмом боя, даже не участвуя в нём напрямую.

С запада двенадцать укреплений работали по строю Рейса, и первые минуты рисовали ту же безжалостную картину. Рейс, впрочем, оказался умнее Гелена: его корабли рассредоточились шире, не давая бить в плотную группу. Крейсера первого эшелона маневрировали парами, прикрывая друг друга щитами — один подставлял борт, второй обходил с фланга, пытаясь выйти на ближнюю дистанцию. Хорошая тактика. Против обычного противника — отличная.

Но Пападакис прочитал манёвр за сорок секунд. Пары крейсеров получали огонь поочерёдно: сначала ведущий — четыре заряда, защита стёрта, корабль вынужден отвернуть, — а когда ведомый, лишившийся прикрытия партнёра, оказывался открыт, по нему били оставшиеся батареи. Первая пара — шесть секунд. Ведущий — без щитов, ведомый — пробит в правый борт, воздух рвётся наружу из трёх отсеков.

Я отдавал распоряжения, координировал, но по правде — бой вёл Пападакис. Я был генералом на холме, а Аякс — командиром батареи, решавшим, куда ляжет каждый снаряд. Позиции под его управлением работали как единый организм, и Пападакис дирижировал ими — слышал каждый инструмент и знал, когда кому вступить.

— Рейс — явно профессиональней своего коллеги, — доложил Пападакис. — Рассредоточил строй, маневрирует, пытается растянуть мне огонь. Умный. Но у меня двенадцать точек на его направлении, и каждая бьёт как линкор. Ему нечем это перебить.

«Барбарос Хайреддин» принял удар пяти крепостей на флагманские щиты — выдержал, просев до сорока процентов: линкор с мощными трансляторами, рассчитанными на дуэли с такими же тяжёлыми кораблями. Рейс благоразумно отвёл его за линию крейсеров — флагман нужен живым для второй фазы боя, которая ещё не наступила.

Два крейсера из строя Гелена, набравших ход для рывка на сближение, попытались проскочить зону поражения — и батареи сконцентрировались на них мгновенно. Залп, другой, третий — головной замер, разгерметизированный от носа до кормы. Второй потерял половину бортовых орудий и начал неуправляемое вращение. Оборона не подпускала. Любой корабль, набиравший ход на сближение, превращался в приоритетную цель и получал столько огня, что продолжать движение становилось нечем.

Именно тогда Рейс потерял «Мусул».

Крейсер шёл во втором эшелоне — не в острие, не на виду, один из многих. Три заряда в кормовой сектор — слабейшее место любого корабля. Щиты кормы рухнули. Следующий вошёл в реакторный отсек.

Вспышка — белая, расширяющаяся, беззвучная в вакууме.