Я видел, как потрёпанные дивизии Гелена и Рейса, вместо того чтобы оттянуться на перегруппировку, расходятся шире — раздвигаясь дугами, растягиваясь, занимая позиции вокруг сферы. А с севера, из той части пространства, где до этой минуты стоял неподвижно и тревожно, двинулся Дерьяоглу — разворачивающийся в ударный строй. «Мескени-гази» в острие, крейсера эшелоном, галеры на флангах — и за корпусами тяжёлых линкоров, используя их как живые щиты. С юга набирал ход четвёртый ордер — тридцать кораблей, снявшихся с орбиты.
— Сахи-Давуд идёт от планеты, — произнёс Жила, провожая взглядом южные маркеры, набиравшие скорость. — К нам.
Я кивнул. Бозкурт решил, что побитые корабли Хромцовой на орбите — допустимый риск. Что единственное, что сейчас имеет значение, — двадцать пять крепостей, которые нужно вскрыть прежде, чем я найду ответ. Что было в секторе, где между остовами погибших кораблей, прятались остатки эскадры Агриппины Ивановны меня сейчас не интересовало. Я видел только то, что шло на меня: четыре строя, с четырёх направлений, одновременно.
Самое скверное, что могло бы быть.
— Аякс, — вызвал я. — Что скажешь?
— Сам считай, Александр Иванович, — Пападакис ответил жёстко, без пауз. — Их теперь в два раза больше. Перебрасывать нечего — руки заняты. Минут двадцать — тридцать. Если найдут слабые точки и пробьются — хана.
— Внимание всем. — Я переключился на общий канал. — Противник идёт всеми силами. Корабли эскадры — к зазорам между укреплениями, стрелять через них по всему, что приближается. Генераторы — форсированный режим.
Приказ ушёл. Генераторы фортов набирали обороты.
Лейтенант Деревянко у терминала связи перекрестился, словно от чистоты его помыслов сейчас зависело всё. Ему было двадцать два. В офицерской каюте он играл на виолончели: я однажды слышал, как он напевал Баха у кофейного автомата, и спросил. Сейчас Деревянко не напевал, а шептал молитву. Никто на мостике не издавал лишних звуков. Зотов, артиллерийский оператор, методично вводил поправки. Штурман сидел неподвижно, сложив руки на коленях, — навигация не требовалась, мы стояли, нам было некуда идти.
Они ждали — с напряжённой неподвижностью людей, привыкших действовать и вынужденных смотреть.
На тактической карте четыре строя надвигались на наш гуляй-город и это выглядело так, будто четыре стены сдвигаются на стеклянный шар.
— Расстояние позволяет, господин контр-адмирал, — доложил Жила.
— Аякс. Работай.
Крепости открыли огонь — и разница с первым боем обнажилась мгновенно — заряды ложились тоньше и слабее. Головные корабли Дерьяоглу, приняв первый удар, не рассыпались — выстояли. Щиты вспыхнули, ослабли, но удержались, и строй продолжил движение.






