А в просвет, через который он стрелял, уже входили корабли Гелена — два крейсера и галера, протиснувшиеся в ослабленный участок.
Но это были цветочки. Потому, как через несколько секунд Ясин Бозкурт отдал команду на общий ракетный залп…
Гиперракеты, запущенные крейсерами и линкорами адмиралаа Дерьяоглу с рубежа в пять тысяч, прошли сквозь поле на стыке секторов и ударили в трансляторы ближайших фортов Шанс — один из десяти. Но Дерьяоглу стрелял не одним крейсером: четыре корабля дали залп веером, несколько десятков ракет — и дюжина из них нашла цель.
Один из фортов вздрогнул — больше не от попадания, а от разрыва в энергетической сети. Переток, шедший через седьмое укрепление к соседним, оборвался, и отдача ударила в генераторы, работавшие в форсированном режиме — на пределе, без запаса, без права на скачок. Свет погас. Три секунды. Пять. И когда вспыхнуло аварийное красное, экран показал то, от чего все мы перестали дышать.
Зелёная точка, горевшая ровно, как все остальные, — потухла. Поле погашено. Крепость осталась стоять, орудие продолжало стрелять, но без перетока, без помощи — бронированный шар, отрезанный от организма.
— Седьмая — минус, — кричал в эфире Пападакис. — Мощность гуляй-города падает. Начинаю переток…
Дерьяоглу увидел его раньше, чем Пападакис договорил. На его экранах рябь в одном участке сферы исчезла, и в стене открылась чёрная прореха.
— В пролом! — гортанный, звенящий крик в перехваченном эфире. — Все, кто может — в пролом!
Строй рванулся вперёд. «Мескени-гази» — первым, принимая на избитые щиты огонь соседних крепостей, пытавшихся закрыть дыру. За ним — крейсера, протискивавшиеся внутрь, как вода в трещину плотины. Батареи по бокам развернули огонь, пытаясь отсечь, — но ценой ослабления соседних участков.
Потеря одного звена тянула за собой ослабление всей цепи. Я это знал теоретически — сейчас видел, как теория превращается в катастрофу.
— Перебросил две позиции на пролом, — доложил Пападакис. — Но на востоке — четыре точки против тридцати.
— Держи, что можешь и где можешь, Аякс.
— Да, держу я.
Второй общий концентрированный ракетный залп — с запада. Два крейсера Рейса, выскользнувшие из-за «Барбарос Хайреддина», вышли на рубеж и ударили. Ещё одна точка на экране дрогнула — и погасла. Ещё один обрыв в сети. Генераторы взвыли тоном выше, на грани перегрузки. Двадцать три в связке. Второй пролом.
И дальше — лавиной. Южный сектор, шестая позиция — основные и запасные трансляторы повреждёны, крепость пульсировала на схеме, как задыхающийся огонёк, ещё в связке, но едва. Одиннадцатая — потеряна, двадцать два, и цифры шли уже не как доклады, а как показания приборов, уходящих в красное.






