Эсминец вздрогнул, осел, ответил из бортовой батареи — коротко, точно, попав ведущему в нос. Крейсер отвернул.
Но второй обогнул «Решительного» с правого борта и вышел к генераторам напрямую.
Первое судно — вспышка. Тусклая, будничная. Второе, в двух километрах, приняло осколки и перестало существовать: потемнело, начало дрейфовать. Третье и четвёртое попытались маневрировать — экипажи инженеров на кораблях, не предназначенных для боя. Попытка длилась несколько секунд. Два разряда среднего калибра — и в центре сферы на месте четырёх генераторов остались четыре тёмных силуэта, медленно расходящихся в пустоте.
Мы заперты. Подпространственного портала не будет. Выход — только стационарные «врата», до которых нужно как-то долететь. Но, как? Мысль прошла насквозь, оставив жгучий след, — но реальность вытащила меня обратно. Форты ещё разворачивались. Секунды ещё шли.
— Разворот — тридцать пять процентов, — доложил Пападакис.
Треть. Только треть.
И каждая лишняя секунда слепого промежутка обходилась мне в чью-то жизнь: ещё очередь по «Норд Адлеру», ещё залп по «Решительному», вставшему на пути крейсеров и платившему за свою храбрость полной ценой. «Бдительный» метался между нами, прикрывая то один корабль, то другой, — маленький, юркий, распыляющий себя на всех, словно его хватит на каждого.
Не хватило.
Ракета вошла в машинное отделение — туда, где у эсминцев тоньше всего. Одна. Я не увидел, как это произошло, — только услышал короткий крик на аварийной частоте, оборвавшийся статикой, и увидел, как на экране зелёная точка просто выключилась. Не мигнула. Не задрожала. Исчезла. Шестьдесят два человека — число, за которым стояли лица и имена, и всё это перестало существовать быстрее, чем я мог произнести хоть одно из них. На месте эсминца расширялось облако, подсвеченное изнутри догорающим топливом, — и тот же оранжевый отсвет лёг на мой экран, на индикатор разворота, который продолжал ползти, безразличный к чужой гибели.
— Сорок пять… пятьдесят… — Пападакис отсчитывал градусы, и в его голосе нарастала сосредоточенность хирурга над вскрытой грудной клеткой. — Шесть фортов на цели. Остальные дотягивают.
— Бей. — воскликнул я. — Все, кто довернул, — бейте.
И они ударили.
Шесть стволов одновременно — найдя цели.
Крейсер Гелена — один из тех, что минуту назад расстрелял мои генераторы, — принял концентрированный заряд в левый борт. Энергополе не просело — испарилось: система перелива, рассчитанная на обмен ударами со сверстниками, захлебнулась от мощности, предназначенной для линкоров. Второй общий заряд вошёл в голый корпус.






