Без брони. Движения — ничего общего с тем, как дрались люди вокруг: ни замахов, ни рывков, ни надрыва. Ладонь, предплечье, локоть — каждое касание заканчивалось падением. Точность часовщика, разбирающего механизм на детали.
Круглые очки — целые, чистые, невозможные — блеснули в тусклом свете.
Ермолов сразу понял. Вспомнил слова Хромцовой: «Одиночная цель, без брони, в очках. Не стрелять.»
Он не стрелял. Он рубил — тех, кто был между ним и этим существом в очках, прокладывая просеку сквозь янычар, чтобы две силы сомкнулись. Три шага. Пять. Сабля описывает круги. Тарасов — рядом, прикрывая бок. Савченко — чуть позади, огрызаясь короткими очередями.
Двусторонний удар в узком пространстве — самое страшное, что может случиться с колонной. Бинбаши понял это за секунду до того, как строй рассыпался. Скомандовал отход — единственное, что ещё могло спасти оставшихся. Пятнадцать из сорока — те, кто стоял на ногах — откатились к эскалаторной площадке, перешагивая через своих, отсекая проход очередями. Алекс не преследовал. Ермолов — тоже: гранат не осталось, а бросать людей в погоню по прямому простреливаемому коридору было бы самоубийством.
Бой в коридоре захлебнулся.
На полу — два с лишним десятка неподвижных тел в чёрном, россыпь гильз, обломки щитов, чья-то оторванная рука, ещё сжимающая эфес ятагана. Воздух — горячий, плотный, провонявший кровью и горелым полимером. Единственный уцелевший светильник мерцал красным, и с каждым тактом картина вспыхивала и гасла: свет — мертвецы, тьма, свет — мертвецы, тьма.
Ермолов привалился к переборке. Левый бок гудел. Он посмотрел на того, кто стоял в трёх метрах среди павших и неторопливо поправлял круглые очки на переносице — левой рукой, потому что правая была цела, а левое плечо, видневшееся через прореху в комбинезоне, представляло собой вмятый металл с выпирающими из-под обшивки жилами искусственных мышц.
— Капитан Ермолов, — произнёс Алекс тем тоном, каким метрдотель обращается к постоянному гостю ресторана. — Рекомендую заблокировать коридор на новой позиции — вот здесь, за перекрёстком. Противник перегруппируется на эскалаторной площадке. Также: завал в шахте частично расчищен. Прорыв — через четыре-шесть минут.
— Четыре-шесть минут, — повторил Ермолов. Окинул взглядом коридор — груды чёрной брони вповалку, стены в подпалинах, одинокий светильник, отсчитывающий секунды с упрямством, которое в другое время показалось бы комичным. Потом посмотрел на робота с учтивым голосом и круглыми очками. — Сойдёт.
Он оттолкнулся от стены и повернулся к своим. Они стояли и сидели вдоль переборок, зажимая раны, вставляя обоймы в трофейные винтовки. Дышали. Это было главное — они дышали.
— Савченко — к эскалаторной шахте. Укрепить завал.






