Что-то там о передаче моих картин на месяц с правом продажи с комиссией размером в треть от стоимости картин. Не думаю, что им удастся что-то продать, но пусть попробуют. Мы в срочном порядке вносим пункт о том, что картина “Раненное сердце” остается собственностью автора и не выставляется на продажу. А потом я возвращаюсь к своей комнате. Марка с мамой здесь уже нет, но я замечаю их дальше по коридору. Иду следом и вдруг слышу их разговор: – Очень талантливая твоя Ася, – говорит его мама. – Только не надо втягивать ее в медиа. – Если захочет, сама втянется. А пока я не собираюсь никого обращать в свою веру, – усмехается она. – Мам, я люблю ее такой, какая она есть сейчас. Не хочу, чтобы менялась. – Марк, да ничего я не буду с твоей девочкой делать. Как-нибудь на семейном ужине просто расскажу, как продвинуть свои работы. Вот и все. А ты и правда любишь ее. – Да, мам, – чуть раздраженно отзывается он. – Даже от новой машины отказался, чтобы оплатить эту выставку. Мое лицо удивленно вытягивается, и я чувствую, как от него отливает кровь. Перед самым поворотом Марк бросает взгляд за плечо и замечает меня. Тормозит и резко разворачивается. Делает пару шагов, вставая практически вплотную ко мне. – Если собираешься выяснять отношения, не здесь, – тихо говорит он. – Ты правда это сделал? Выкупил эту выставку для меня? Марк играет желваками и бросает взгляды по сторонам. Потом переводит на меня хмурый взгляд. – Уединимся, чтобы поругаться? – Я люблю тебя, знаешь? – произношу и чувствую, как глаза наполняются слезами. Он медленно выдыхает, как будто все это время не дышал. Его плечи покидает напряжение. – И я люблю тебя, моя маленькая, – отзывается он тихо. Снова стреляет взглядом по сторонам и чмокает меня в кончик носа.
Эпилог
Эпилог
– Беги, детка! – выкрикивает Марк, и я с визгом срываюсь с места. Несусь так быстро, что чуть не поскальзываюсь на траве, и тут мне в спину летит автоматная очередь водой. – Нет! – кричу и падаю. – Ты не мог! – Еще как мог, – хохочет Марк. Я пытаюсь встать, но он хватает меня за талию и валит на газон, тут же накрывая своим телом. Мы в доме его родителей. Они на месяц полетели на отдых, оставив нас присматривать за их роскошным особняком. Марк говорит, что в этом не было необходимости, потому что тут повсюду камеры и есть персонал, но разве можно отказаться в самом начале лета от подогреваемого бассейна, роскошных лужаек, огромного домашнего кинотеатра и шикарного балкона на цокольном этаже, который огибает все здание? Здесь можно встречать рассветы и провожать закаты. Специально для меня Марк поставил там мольберт, снабдил меня красками, и теперь каждое утро я выскальзываю из теплой постели, чтобы поймать роскошное небо и нарисовать его.






