ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто-то из «своих» похитил деньги, предназначенные для киллера за уже выполненную им «работу». Конкурирующие банды города охвачены подозрительностью и страхом. Множится число трупов. Безжалостный убийца по кличке Оборотень одного за другим убирает подозреваемых в этом глубоко аморальном для уголовного мира преступлении. А в центре кровавого карнавала — две обольстительные девицы. Одной ид них предстоит сыграть роль Шерлока Холмса и поставить точку в конце этой леденящей кровь истории. Деньги для киллера Татьяна Полякова Кто-то из «своих» похитил деньги, предназначенные для киллера за уже выполненную им «работу». Конкурирующие банды города охвачены подозрительностью и страхом. Множится число трупов. Безжалостный убийца по кличке Оборотень одного за другим убирает подозреваемых в этом глубоко аморальном для уголовного мира преступлении. А в центре кровавого карнавала — две обольстительные девицы. Одной ид них предстоит сыграть роль Шерлока Холмса и поставить точку в конце этой леденящей кровь истории. Поезд стоял здесь две минуты. Я вышла на дощатый перрон и тоскливо огляделась: ни души. Оно и понятно — будничный день. Я вздохнула и, спустившись по шатким ступеням, быстро пошла по тропинке. В домике путевого обходчика уютно горел свет. В незашторенном окне был виден стол с самоваром и девчонка в красном платье, она громко читала стихотворение: «Люблю грозу в начале мая…» В этот момент поезд содрогнулся и неторопливо пополз дальше. Паровоз и четыре вагона — местные почему-то проз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Комбикорм с дойки воровал.

Максимыч укоризненно покачал головой:

— Ох, Сонька, до чего ж ты баба вреднющая, вот через это тебя и замуж никто не берет…

Тут надо пояснить, что летняя дойка располагалась на равном расстоянии между Куделихой, где мы в настоящий момент обедали, и деревней Зайцеве, причем кратчайшая дорога в Зайцеве вела мимо кладбища. Максимыч, войдя в преступный сговор со сторожем дойки, крал комбикорм и продавал держателям скотины в Зайцеве, используя в качестве средства транспортировки древний велосипед.

— Доворуешься, черт старый, — злилась Сонька, потому как нам обеим уже ясно стало, кто нас вчера спугнул.

— Что городишь-то? — еще больше насупился Максимыч. — Какой комбикорм? Скотину еще не пригнали.

— Значит, доски свистнул. В прошлом году весь пол в телятнике разобрал, — злорадно ухмыляясь, сообщила Сонька.

— Ты бы, Софья, об этом помалкивала, — проронил Максимыч, деликатно потупясь. — Ладно, Маргарита, — она свой человек, а то ведь кто и взаправду подумает…

— Да надоели вы с вашей дойкой, — перебила я, — про кладбище рассказывай.

— Так не дает ведь, ух, аспидка!

— Рассказывай, — отмахнулась Сонька и еще по стопке налила. Мы выпили, закусили колбаской и уставились на Максимыча.

— Вот, значит, как, — продолжил он, — иду я, велосипедик везу, потому как Сонька права, прихватил я пару досок и отвез в Зайцево, иду, бутылочка у меня, дай, думаю, выпью, ну, для храбрости.

— Покойников боишься, — съязвила Сонька.

— Ну, не боюсь, а все ж таки… В общем, присел я у тропинки, кладбище от меня по левую руку, значит, глядь, сворачивает машина, напрямки к кладбищу, и по-хитрому: огни не горят, и тихо так… остановилась, а я себе думаю: какая такая нужда у людей?

Прилег под кустом, жду, что дальше будет.

Выходят двое. Здоровенные мужики. Взяли лопаты, через ограду перелезли и давай копать. Тут я понял, эти, как их называют…

Грабители, одним словом, ну, я не удержался и сказал им пару ласковых. Они быстренько в машину и уехали.

— Может, это тебе приснилось? — спросила я, заметив некоторое несоответствие рассказа с действительностью, а Сонька головой покачала:

— Чокнулся, пенек старый, а если б эти здоровые мужики да тебе лопатой по голове?

— Я уж и сам потом струхнул…

— А чью могилу раскопали? — спросила я. — Богатый кто похоронен был?

Надо сказать, что кладбище здесь древнее, лично мною был обнаружен надгробный камень, датированный 1778 годом.

— Так ничью, — растерялся Максимыч.

— Как ничью?

— Вот так. Рыли прямо у ограды. На пустом месте то есть.

— Чего-то ты совсем заврался, — нахмурилась Сонька. — На пустом месте кто ж грабит?

— А вот и нет, — обиделся Максимыч, — я ночью-то разглядывать не стал, как эти укатили, велосипед прихватил и домой, а утречком встал и скоренько сбегал — любопытство одолело.