ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все знают, что пить вредно. Однако отдельные несознательные граждане порой все же "употребляют", а потом бросаются головой вниз с балконов. Вот и пришлось операм из восемьдесят пятого отдела во главе с Андреем Кивиновым расследовать самоубийство пьянчужки. Сыщицкий нюх не перешибешь перегаром, а поэтому и не удастся злодеям подсунуть милиции "липу". Цепочка следов приводит Кивинова в святая святых покойного - на ликеро-водочный завод. Попутчики Андрей Кивинов Все знают, что пить вредно. Однако отдельные несознательные граждане порой все же "употребляют", а потом бросаются головой вниз с балконов. Вот и пришлось операм из восемьдесят пятого отдела во главе с Андреем Кивиновым расследовать самоубийство пьянчужки. Сыщицкий нюх не перешибешь перегаром, а поэтому и не удастся злодеям подсунуть милиции "липу". Цепочка следов приводит Кивинова в святая святых покойного - на ликеро-водочный завод. Пролог Пролог Боль. Нестерпимая боль. Такое уже было однажды, когда он тонул. Солнце в глаза и бесконечное море. Та же боль была в мыслях, потому что ему показалось, что всё, это конец, конец всему. Сейчас снова солнце в глаза, но нет моря, а боль охватила всё тело, голову, руки. И мысли. И снова, как тогда, хотелось закрыть глаза и проснуться. Закричать: «Нет! Это всё не со мной! Я же сплю! Сейчас проснусь и ничего этого не будет! Нет, я не хочу! Почему я?! За что? Почему солнце темнеет? Затмение? Ночь? Как же это всё получилось? Люди, сделайте же что-нибудь! Помогите! Игорёк, Аннушка, где

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Попутчики

Андрей Кивинов

Все знают, что пить вредно. Однако отдельные несознательные граждане порой все же "употребляют", а потом бросаются головой вниз с балконов. Вот и пришлось операм из восемьдесят пятого отдела во главе с Андреем Кивиновым расследовать самоубийство пьянчужки. Сыщицкий нюх не перешибешь перегаром, а поэтому и не удастся злодеям подсунуть милиции "липу". Цепочка следов приводит Кивинова в святая святых покойного - на ликеро-водочный завод.

Пролог

Пролог

Боль. Нестерпимая боль. Такое уже было однажды, когда он тонул.

Солнце в глаза и бесконечное море. Та же боль была в мыслях, потому что ему показалось, что всё, это конец, конец всему. Сейчас снова солнце в глаза, но нет моря, а боль охватила всё тело, голову, руки. И мысли. И снова, как тогда, хотелось закрыть глаза и проснуться. Закричать: «Нет! Это всё не со мной! Я же сплю! Сейчас проснусь и ничего этого не будет! Нет, я не хочу! Почему я?! За что? Почему солнце темнеет? Затмение? Ночь? Как же это всё получилось? Люди, сделайте же что-нибудь! Помогите! Игорёк, Аннушка, где вы? Почему туман? Я не хочу туда! Нет! Вспышка… Не в глазах, в висках! Боже, какая боль… Я улетаю, где я, где руки, где всё? Я хочу проснуться, хочу! Помогите! Умоляю, умоляю…»

Через секунду хрипы стихли.

– Готов, – произнёс один, ослабляя удавку на шее водителя. – Давай на заднее сидение, живо! Ключ из руки забери. Да не сажай ты его, брось!

Прыгай быстрее, я завожу.

– Куда? Там пост ГАИ, давай в объезд!

– Ерунда, проскочим. Накрой его чем-нибудь. У меня в сумке бутылка, влей ему на всякий случай. Да не трясись. Всё нормалёк.

– Не трясусь я, сам орёшь со страху.

– Всё, засохни.

Машина вырулила на областную трассу и понеслась прочь от города.

Близился теплый ленинградский вечер.

Часть первая

Часть первая Глава 1 Рабочий день уже почти закончился. Оперсостав 85-го отделения милиции заперся в кабинете инспектора Кивинова и травил байки из собственной практики. – Это, конечно, круто, но у меня получше хохма была. Шнифта помните, ну, Соколова? – обратился к остальным молодой оперативник Петров. – Так он жёнку свою попугать решил, жутко ревнивая она у него была. Достал верёвочку, в сортире к трубе привязал, а сам на унитаз и давай висельника изображать. А квартира-то коммунальная, первым сосед домой вернулся. Зашёл по малой нужде, а там Шнифт в петле качается. Сосед, конечно, «скорую», милицию, а потом снова к Шнифту и давай по карманам бегать. Деньги выгреб, ещё там что-то. Потом часы стал сдирать. Ну, тут Шнифт не выдержал, возмутился. «Совесть поимей, – говорит, – часы-то Ленка подарила, убьёт ведь, скажет – пропил». Сосед варежку раскрыл да на пол в гальюне и рухнул. Соколов из петли вылез, мужика откачивать начал. Тут «скорая» как раз, соседу укол сделали и с собой увезли.