ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы не выбираем, в кого влюбляться. София Тали, с первого взгляда влюбившаяся в императора Арена, тоже не выбирала. Она не аристократка, он женат, и ее неожиданные чувства способны привести обоих к катастрофе. Хотя катастрофа уже началась. Дерзкое покушение на маленькую наследницу, семилетнюю Агату, свидетельствует о том, что вторая волна заговора против императора все-таки существует. Кого эти люди попытаются убить в следующий раз? И выживет ли сама София? Тьма императора Анна Шнайдер Мы не выбираем, в кого влюбляться. София Тали, с первого взгляда влюбившаяся в императора Арена, тоже не выбирала. Она не аристократка, он женат, и ее неожиданные чувства способны привести обоих к катастрофе. Хотя катастрофа уже началась. Дерзкое покушение на маленькую наследницу, семилетнюю Агату, свидетельствует о том, что вторая волна заговора против императора все-таки существует. Кого эти люди попытаются убить в следующий раз? И выживет ли сама София? Глава первая Глава первая «Весна», – подумала София, не открывая глаз. Вечером перед сном она распахнула окно, и теперь в лицо дул прохладный ветерок, пахнущий мокрой землей и набухшими почками, и хотелось улыбаться. Улыбаться несмотря ни на что. В конце концов, жизнь продолжается, и они со всем справятся. Конечно, справятся! В эти утренние минуты, когда в комнате пахло свежестью, а на улице радостно и игриво чирикала какая-то птичка, в удачный исход дела верилось особенно. Разве может быть иначе, когда за окном – такая весна?.. – Софи, встава

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это было так откровенно, что София не выдержала – распахнула глаза, резко вскочила с пледа и побежала, не разбирая дороги и не обращая внимания на дождь, который из теплого резко стал ледяным.

Бежала она недолго. Секунды три.

Через эти три секунды Арен поймал ее, вновь повернул лицом к себе и обнял, согревая.

– Глупышка. Десять градусов тепла. И дождь идет. Заболеешь ведь.

София дрожала, уткнувшись в грудь императора и обнимая его изо всех сил. Не только потому, что так было теплее.

Она хотела его обнять. Очень сильно хотела. И мучилась из-за этого.

– Я уже заболела, – шепнула София, надеясь, что Арен не услышит. – Давно. С первого взгляда.

Он молчал, обнимая ее.

– Но это же нельзя, нельзя…

– Можно.

Она успела только вздохнуть, когда император, вновь приподняв подбородок девушки решительным движением, стремительно прижался к ее губам.

Защитница! Как же сладко.

София всхлипнула, раскрывая губы шире и не понимая, что обнимает Арена за шею, прижимается к нему всем телом и гладит по волосам. Она чувствовала только колоссальное, невообразимое удовольствие, которое почти разрывало ее на части – таким оно было сильным. И запретным.

Но на несколько безумных и очень чувственных мгновений запреты были позабыты – вспомнила о них София, когда Арен вдруг вспыхнул пламенем. Оно не причинило ей вреда, наоборот, ласково коснулось кожи, но эта вспышка вернула девушку к ее сомнениям.

– Нет… – простонала она императору в губы и удивилась, когда он сразу отстранился. Но далеко не отошел, по-прежнему обнимал и… дрожал?..

– Ваше…

София хотела спросить, почему он дрожит, но голос не слушался, и ноги подкашивались.

– Возвращаемся, – сказал Арен негромко, создавая над их головами непроницаемый для дождя погодный купол. Высушил и себя, и Софию, а затем начал одной рукой строить пространственный лифт.

Про плед, термос и корзинку никто из них даже не вспомнил.

Вернув Софию в комнату, император вновь поцеловал ее в губы, так быстро, что она не успела возмутиться.

– Доброй ночи, моя драгоценность, – прошептал он. Несколько мгновений смотрел ей в глаза, и взгляд его был настолько страстным, что София подумала – не уйдет.

Но он ушел. Требовательно и непримиримо поцеловал ее еще раз, а потом шагнул в пламя.

Глава двадцатая

Глава двадцатая

У Арена было ощущение, что София своими эмоциями чуть ли не все кости ему переломала.

В какой-то момент он понял, что не может различить, где она, а где он сам. Такого с ним вообще никогда не случалось. Удивительно.

И огнем он тоже раньше непроизвольно не вспыхивал.