Это было так откровенно, что София не выдержала – распахнула глаза, резко вскочила с пледа и побежала, не разбирая дороги и не обращая внимания на дождь, который из теплого резко стал ледяным.
Бежала она недолго. Секунды три.
Через эти три секунды Арен поймал ее, вновь повернул лицом к себе и обнял, согревая.
– Глупышка. Десять градусов тепла. И дождь идет. Заболеешь ведь.
София дрожала, уткнувшись в грудь императора и обнимая его изо всех сил. Не только потому, что так было теплее.
Она хотела его обнять. Очень сильно хотела. И мучилась из-за этого.
– Я уже заболела, – шепнула София, надеясь, что Арен не услышит. – Давно. С первого взгляда.
Он молчал, обнимая ее.
– Но это же нельзя, нельзя…
– Можно.
Она успела только вздохнуть, когда император, вновь приподняв подбородок девушки решительным движением, стремительно прижался к ее губам.
Защитница! Как же сладко.
София всхлипнула, раскрывая губы шире и не понимая, что обнимает Арена за шею, прижимается к нему всем телом и гладит по волосам. Она чувствовала только колоссальное, невообразимое удовольствие, которое почти разрывало ее на части – таким оно было сильным. И запретным.
Но на несколько безумных и очень чувственных мгновений запреты были позабыты – вспомнила о них София, когда Арен вдруг вспыхнул пламенем. Оно не причинило ей вреда, наоборот, ласково коснулось кожи, но эта вспышка вернула девушку к ее сомнениям.
– Нет… – простонала она императору в губы и удивилась, когда он сразу отстранился. Но далеко не отошел, по-прежнему обнимал и… дрожал?..
– Ваше…
София хотела спросить, почему он дрожит, но голос не слушался, и ноги подкашивались.
– Возвращаемся, – сказал Арен негромко, создавая над их головами непроницаемый для дождя погодный купол. Высушил и себя, и Софию, а затем начал одной рукой строить пространственный лифт.
Про плед, термос и корзинку никто из них даже не вспомнил.
Вернув Софию в комнату, император вновь поцеловал ее в губы, так быстро, что она не успела возмутиться.
– Доброй ночи, моя драгоценность, – прошептал он. Несколько мгновений смотрел ей в глаза, и взгляд его был настолько страстным, что София подумала – не уйдет.
Но он ушел. Требовательно и непримиримо поцеловал ее еще раз, а потом шагнул в пламя.
Глава двадцатая
Глава двадцатая
У Арена было ощущение, что София своими эмоциями чуть ли не все кости ему переломала.
В какой-то момент он понял, что не может различить, где она, а где он сам. Такого с ним вообще никогда не случалось. Удивительно.
И огнем он тоже раньше непроизвольно не вспыхивал.






