ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы не выбираем, в кого влюбляться. София Тали, с первого взгляда влюбившаяся в императора Арена, тоже не выбирала. Она не аристократка, он женат, и ее неожиданные чувства способны привести обоих к катастрофе. Хотя катастрофа уже началась. Дерзкое покушение на маленькую наследницу, семилетнюю Агату, свидетельствует о том, что вторая волна заговора против императора все-таки существует. Кого эти люди попытаются убить в следующий раз? И выживет ли сама София? Тьма императора Анна Шнайдер Мы не выбираем, в кого влюбляться. София Тали, с первого взгляда влюбившаяся в императора Арена, тоже не выбирала. Она не аристократка, он женат, и ее неожиданные чувства способны привести обоих к катастрофе. Хотя катастрофа уже началась. Дерзкое покушение на маленькую наследницу, семилетнюю Агату, свидетельствует о том, что вторая волна заговора против императора все-таки существует. Кого эти люди попытаются убить в следующий раз? И выживет ли сама София? Глава первая Глава первая «Весна», – подумала София, не открывая глаз. Вечером перед сном она распахнула окно, и теперь в лицо дул прохладный ветерок, пахнущий мокрой землей и набухшими почками, и хотелось улыбаться. Улыбаться несмотря ни на что. В конце концов, жизнь продолжается, и они со всем справятся. Конечно, справятся! В эти утренние минуты, когда в комнате пахло свежестью, а на улице радостно и игриво чирикала какая-то птичка, в удачный исход дела верилось особенно. Разве может быть иначе, когда за окном – такая весна?.. – Софи, встава

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С трудом удержавшись от торжествующей улыбки, император сказал:

– Я понял. Благодарю, Гектор. Можешь идти.

Дознаватель поклонился, чувствуя что-то, очень похожее на молчаливое понимание.

Сразу после этого разговора, прежде чем идти к Софии и детям – Арену уже доложили, что его маленькая драгоценность вернулась к исполнению своих обязанностей, – император перенесся к Виктории. Ему не хотелось ни видеть ее, ни говорить с ней, но это нужно было сделать – все же она его жена, несмотря ни на что.

Когда Арен вышел из камина, ему показалось, что кто-то прикасается к груди льдом, выводя узоры в области сердца. Холодный, липкий, тошнотворный страх… Да, забавно. Вины за собой Виктория, видимо, не чувствовала – только боялась.

Жена сидела в кресле у окна и смотрела на закат. Снаружи все светилось малиново-оранжевым, да и сама она, освещенная заходящим солнцем, казалась более румяной, чем была на самом деле. Арен прекрасно понимал, что на лице Виктории в тот миг, когда она обернулась к нему, красок не было.

– Арен…

Садиться он не стал, просто застыл рядом. Император молчал и с интересом ждал, что скажет она сама, если не задавать ей вопросов.

Страх усилился.

– Арен, я… – Она запнулась, вздохнула. – Я понимаю, ты сердишься… Но ничего же не случилось…

Детский сад.

– И вообще… – Виктория на секунду отвела взгляд. – Почему ты думаешь, что это я? Я ни в чем не виновата…

Прекрасно. Просто замечательно.

– За что я должен на тебя сердиться, Вик? – спросил Арен с обманчивой мягкостью и вновь замолчал.

Страх нисколько не уменьшался. Чего она так боится? Разве он хоть раз обижал ее? Что он, в самом деле, может ей сделать?!

– Не знаю…

– Ты сказала: «Я понимаю, ты сердишься». И что же ты понимаешь?

Она сглотнула.

– Софии стало плохо на обеде… Наверное, ты решил, что это я виновата…

Значит, жена считает, что лучше врать и отпираться.

– Конечно, ты не виновата, – усмехнулся Арен, садясь рядом на корточки и заглядывая в испуганные глаза. – Ты ничего не знаешь и ни при чем. Да, Вик?

Наверное, все-таки было что-то жуткое в его взгляде, потому что ответить императрица так и не смогла. Она даже не кивнула.

– Считай, что сегодня вечером и завтра ты под домашним арестом, – отчеканил император. – Из комнаты не выйдешь, еду тебе принесут. Детям я скажу, что ты приболела. В субботу начнешь общаться с Агатой и Алексом, на выставку поедешь – если не явишься, это будет невежливо. В оранжерее с сегодняшнего дня ты больше не работаешь.

– Арен…

Виктория всхлипнула и разрыдалась. Император, поморщившись, встал с корточек. Хотелось побыстрее уйти – эмоции жены горчили и неприятно холодили грудь.

– Прекрати. Ты перешла границы, Вик.