С трудом удержавшись от торжествующей улыбки, император сказал:
– Я понял. Благодарю, Гектор. Можешь идти.
Дознаватель поклонился, чувствуя что-то, очень похожее на молчаливое понимание.
Сразу после этого разговора, прежде чем идти к Софии и детям – Арену уже доложили, что его маленькая драгоценность вернулась к исполнению своих обязанностей, – император перенесся к Виктории. Ему не хотелось ни видеть ее, ни говорить с ней, но это нужно было сделать – все же она его жена, несмотря ни на что.
Когда Арен вышел из камина, ему показалось, что кто-то прикасается к груди льдом, выводя узоры в области сердца. Холодный, липкий, тошнотворный страх… Да, забавно. Вины за собой Виктория, видимо, не чувствовала – только боялась.
Жена сидела в кресле у окна и смотрела на закат. Снаружи все светилось малиново-оранжевым, да и сама она, освещенная заходящим солнцем, казалась более румяной, чем была на самом деле. Арен прекрасно понимал, что на лице Виктории в тот миг, когда она обернулась к нему, красок не было.
– Арен…
Садиться он не стал, просто застыл рядом. Император молчал и с интересом ждал, что скажет она сама, если не задавать ей вопросов.
Страх усилился.
– Арен, я… – Она запнулась, вздохнула. – Я понимаю, ты сердишься… Но ничего же не случилось…
Детский сад.
– И вообще… – Виктория на секунду отвела взгляд. – Почему ты думаешь, что это я? Я ни в чем не виновата…
Прекрасно. Просто замечательно.
– За что я должен на тебя сердиться, Вик? – спросил Арен с обманчивой мягкостью и вновь замолчал.
Страх нисколько не уменьшался. Чего она так боится? Разве он хоть раз обижал ее? Что он, в самом деле, может ей сделать?!
– Не знаю…
– Ты сказала: «Я понимаю, ты сердишься». И что же ты понимаешь?
Она сглотнула.
– Софии стало плохо на обеде… Наверное, ты решил, что это я виновата…
Значит, жена считает, что лучше врать и отпираться.
– Конечно, ты не виновата, – усмехнулся Арен, садясь рядом на корточки и заглядывая в испуганные глаза. – Ты ничего не знаешь и ни при чем. Да, Вик?
Наверное, все-таки было что-то жуткое в его взгляде, потому что ответить императрица так и не смогла. Она даже не кивнула.
– Считай, что сегодня вечером и завтра ты под домашним арестом, – отчеканил император. – Из комнаты не выйдешь, еду тебе принесут. Детям я скажу, что ты приболела. В субботу начнешь общаться с Агатой и Алексом, на выставку поедешь – если не явишься, это будет невежливо. В оранжерее с сегодняшнего дня ты больше не работаешь.
– Арен…
Виктория всхлипнула и разрыдалась. Император, поморщившись, встал с корточек. Хотелось побыстрее уйти – эмоции жены горчили и неприятно холодили грудь.
– Прекрати. Ты перешла границы, Вик.






