В одном из узких проулочков, где было невозможно разъехаться двум каретам, а между балконами, над головами прохожих на веревках сушилось белье, стоял нарядный белый экипаж. Отодвинув золотистую занавеску, из салона мне махала рукой Жулита, прикрывавшая лицо веером из пушистых перьев.
– Катарина, быстрее же!
Оглянувшись через плечо – не заметили ли меня стражи, я нырнула к карете и юркнула в салон. Актерка немедленно задернула занавеску и крикнула кучеру:
– Трогайся!
Мы не произносили ни слова, пока не выехали из Кривого переулка на суматошную омнибусную площадь.
– Я с утра тебя поджидала, – призналась Жулита. – Как только увидела ту писульку мерзотную, так и приехала. Спрячешься пока у меня. Ко мне стражи точно не сунутся.
Мы встретились глазами.
– Можешь не благодарить. – Она передернула плечами. – Я помогаю тебе вовсе не по дружбе и даже не из чувства солидарности. Просто ненавижу ходить в должницах.
В карете повисла долгая пауза, заполненная стуком каретных колес по мостовой, шумом говорливого многоголосого города.
– Спасибо, – произнесла я.
– Не за что. Городская башня – ужасное место… – Она помолчала и добавила: – Хотя ты об этом знаешь лучше меня.
Деликатной назвать Жулиту не поворачивался язык.
Немного сдвинув занавеску, через щелку актерка изучала улицы за окошком.
– Я надеюсь, что ты не плакала на публике? – проворчала она. – Лить слезы на людях последнее дело.
Видимо, после истеричных рыданий в омнибусе, когда из-за доносившихся сзади всхлипов весь салон боялся пошевелиться, у меня опухли и покраснели глаза.
– Мое сердце разрывается, когда я вижу, как ты ломаешься, – тихо добавила Жулита и, вдруг всхлипнув, раскрыла веер…
Лукас появился, когда на улице смеркалось и небо над Королевским холмом насытилось свинцовыми оттенками. Завернувшись в вязаную шаль, я открыла окно и разглядывала пустой двор, надеясь засечь неуловимого ночного посыльного. Однако он проник тихо и незаметно. Присутствие возлюбленного выдал сквозняк, ударивший в лицо и раздувший занавеску, когда он открыл дверь в спальню.
Я обернулась, а он уже находился совсем близко. Крепко прижал к груди, поцеловал в губы.
– Ты в порядке? – спросила я и словно со стороны услышала в своем голосе едва сдерживаемые слезы.
– Нет. – Он покачал головой. – Они пытаются выставить тебя соучастницей, так что я не в порядке.
– На самом деле я кое-что придумала. – Я с тревогой заглянула любимому в хмурое лицо. – Мы должны бежать.
– Бежать? – отстраняясь от меня, повторил он, словно попробовал слово и остался совершенно недоволен вкусом.
– Я много думала над побегом. Все нормально, Лукас. В мире тысячи мест, где нас никто не знает. Убежим вместе.
– Ты готова прятаться всю жизнь? – В его голосе зазвучал лед.






