Как‐то летом мы даже нарезали немного лаванды в саду, а потом выстелили свои кровати пахучими веточками, но за ночь стебли изломались и раскрошились под простынями, и в итоге мама Клэр попросила слуг вытрясти постели, а нам сказала так: – Я не святая мученица, чтобы на соломе спать. – Твоя матушка говорит, что вовсе не святая, но ведет себя именно так, – заметила я подруге во время очередной нашей прогулки в саду. – В каком смысле? – Она такая хорошая и спокойная. – Дело не в святости, – возразила Клэр, – а в воспитании. – Но при этом она грустная, – продолжала я. – Возможно, – с ноткой тревоги в голосе согласилась моя подруга. – Она скучает по двору и королеве? – Не могу сказать, – нахмурилась Клэр. – Не можешь или не хочешь? Она промолчала. – Назови самое страшное событие в своей жизни, – попросила я. – Я же тебе уже про него рассказывала. Смерть моего отца. – Нет, это был ответ на вопрос про самое раннее воспоминание. – А что, разве нельзя дать один ответ на два разных вопроса? – Можно, – признала я и остановилась на дорожке, усыпанной гравием. – А почему ты меня никогда ни о чем не спрашиваешь? Клэр зарделась. – Я ведь не в том положении, – робко сказала она. – Очень даже в том, если мне этого хочется, – властно объявила я: в те годы меня еще не покинула дерзость. – Ты ведь должна меня слушаться, правильно? Клэр замялась, а потом несмело возвратила мне мой же вопрос: – А у тебя в жизни что было страшнее всего? – Точно не смерть отца, – ответила я. – Да и матери. – Почему? – Я была слишком маленькая и ничего не понимала. – Что же тогда тебя мучило больше всего? Я остановилась посреди тропинки и долго молчала, погруженная в задумчивость. Приятно было наконец оказаться в роли того, кто отвечает. – Что у меня нет сестер, – наконец ответила я. – Это самое страшное? Я кивнула. Клэр молча протянула мне руку. Я сперва застыла, а потом соединила наши ладони. С того дня мы стали разделять друг с другом всё: одежду, новости, мнения. Мы перешептывались, читали, шили, гуляли вместе – понемногу вычеркивая взрослых из нашей жизни. Теперь мы были неразлучны. – Смотри-ка, научилась себя вести! – похвалила меня как‐то Дамьен, и в ее взгляде одновременно читались и радость, и гордость, и обида. А мадам Д’Артуа только молча за нами наблюдала. – Интересно, что она про нас думает, – сказала я Клэр, пока мы вместе читали учебник. – Она думает не про нас, а про будущее, – поправила меня подруга. – Как и следует. Мы не сводили глаз со страницы, а головы склонили так низко, что почти столкнулись лбами. – И что говорит? – шепотом полюбопытствовала я. – Пока ничего такого, – ответила Клэр, тоже шепотом. – А повтори слово в слово! – Повторила бы, не попроси она никому не рассказывать, – не уступила Клэр.

Об этой истории
Маленькая Маргарита не помнит родителей, умерших в ее раннем детстве, но знает, что принадлежит к славному аристократическому роду де ля Рок. Дерзкая и непокорная, она часто расстраивает свою добрейшую пожилую няню Дамьен, которая изо всех сил пытается привить воспитаннице достойные манеры. Обе еще не знают, что впереди их ждут страшные испытания по злой воле могущественного опекуна девочки Жана-Франсуа де Роберваля, который, завладев богатым наследством юной кузины, попытается подавить и ее волю. История выживания Маргариты де ля Рок тем удивительнее, что основана она на реальных фактах, изложенных в трактатах времен Великих географических открытий. Сюжет, пугающий и поражающий воображение, украшают роскошный исторический антураж и тонкая стилизация, которые превращают повествование в изысканное гобеленовое полотно.





