Я же смотрела на них и чувствовала себя попрошайкой, которая клянчит милостыню у порога, хоть у меня имелись и шелковые платья, и дорогая обувь, и птичка, живущая в собственной позолоченной клетке, и столько земель, что взглядом не охватить. В тот вечер, когда Дамьен меня причесывала, я опустила голову и заплакала. – Что случилось? – всполошилась няня. – Они всюду вместе, а у меня никого нет, – ответила я сквозь всхлипы. – Я, конечно, не такая ученая, но не стоит меня со счетов списывать, – заметила Дамьен. Мне стало еще грустнее от мысли, что я ее так обидела. – Прости, – с чувством прошептала я. – Почему ты завидуешь своей подружке? – спросила няня. – Потому что Клэр знает куда больше, чем я! – Ну так учись у нее, – предложила Дамьен. – А еще она добрая, скромная и так здорово играет. И столько всего умеет. – И тебе под силу такой стать. – Это невозможно, – возразила я. – Возможно, – упорствовала няня. – Главное – трудолюбие. Она оказалась права. Я решила, что буду равняться на Клэр. Первое время нитки еще путались, но за несколько недель я научилась делать стежки поровнее. Я упорно перечитывала наш учебник, пока слова не начинали отзываться внутри: «Если хочешь прослыть мудрецом, поступай мудро и скромно. Не превозносись над другими. Не лги, будь учтив и дружелюбен…» Однажды я решила вышить алый гранат. Корпела над каждым зернышком, над каждым узелочком, научилась класть стежки так, чтобы плод казался круглым и спелым, и, когда задумка удалась, небрежно отложила шитье, точно мои успехи ничего не значат. Со временем я начала писать красиво и аккуратно, так, чтобы легко можно было прочесть, но уверяла всех, что это пустяки и мне еще есть чему учиться. В совершенстве освоила музыкальный инструмент – но твердила, что можно играть и получше. И все это ради того, чтобы уподобиться Клэр и ее матушке. Я знала, какие добродетели они ценят превыше всего: терпение, совершенство, скромность. Дни мои стали упорядоченными, размеренными. По утрам мы, преклонив колени, молились все вместе в часовне при замке. Потолок тут был высоченный, втрое выше, чем в обычной комнате, и сводчатые окна словно тянулись к небесам. А для личной молитвы мы уединялись каждая в своей спальне. В наших покоях имелся свой алтарь с образом Богоматери. Когда рассеянность отвлекала меня от молитвы, мой взгляд часто блуждал по ее святому лику. Не один утренний час был проведен мной у этого образа, потому что зеленые глаза и золотистые волосы Богоматери, запечатленные на нем, напоминали мне о матери, пускай я и понимала, что это вовсе не она. Но настоящих маминых портретов у меня все равно не было. В прохладные дни мы вышивали шелковыми нитями листья, стебли и пышные цветы, а в погожие отправлялись гулять в наш ухоженный сад, обнесенный стеной.

Об этой истории
Маленькая Маргарита не помнит родителей, умерших в ее раннем детстве, но знает, что принадлежит к славному аристократическому роду де ля Рок. Дерзкая и непокорная, она часто расстраивает свою добрейшую пожилую няню Дамьен, которая изо всех сил пытается привить воспитаннице достойные манеры. Обе еще не знают, что впереди их ждут страшные испытания по злой воле могущественного опекуна девочки Жана-Франсуа де Роберваля, который, завладев богатым наследством юной кузины, попытается подавить и ее волю. История выживания Маргариты де ля Рок тем удивительнее, что основана она на реальных фактах, изложенных в трактатах времен Великих географических открытий. Сюжет, пугающий и поражающий воображение, украшают роскошный исторический антураж и тонкая стилизация, которые превращают повествование в изысканное гобеленовое полотно.





