ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Маленькая Маргарита не помнит родителей, умерших в ее раннем детстве, но знает, что принадлежит к славному аристократическому роду де ля Рок. Дерзкая и непокорная, она часто расстраивает свою добрейшую пожилую няню Дамьен, которая изо всех сил пытается привить воспитаннице достойные манеры. Обе еще не знают, что впереди их ждут страшные испытания по злой воле могущественного опекуна девочки Жана-Франсуа де Роберваля, который, завладев богатым наследством юной кузины, попытается подавить и ее волю. История выживания Маргариты де ля Рок тем удивительнее, что основана она на реальных фактах, изложенных в трактатах времен Великих географических открытий. Сюжет, пугающий и поражающий воображение, украшают роскошный исторический антураж и тонкая стилизация, которые превращают повествование в изысканное гобеленовое полотно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Часть вторая Ла-Рошель 1539–1542

Часть вторая Ла-Рошель 1539–1542 Итак, дочь моя, посвяти всю себя стяжанию добродетели и поступай всегда так, чтобы добрая слава твоя не потускнела; всегда будь честна, скромна, верна и учтива. Уясни твердо, что даже малейшая ложь и ошибка могут обернуться великим позором. Анна Французская. Уроки для моей дочери. Глава V Глава 8 Утром небо было безоблачным, но ближе к обеду стал накрапывать дождь. Сперва он был таким мелким, что и не отличишь от тумана, а потом полил стеной. Крупные капли летели нам в лицо, не давая разглядеть дорогу. Под копытами лошадей зачавкала размягченная водой земля. Животные начали спотыкаться и оскальзываться, а конь, на котором ехала моя няня, даже потерял подкову и охромел. Заметив это, Анри, тихо ругнувшись, спешился и повел его под уздцы, а Дамьен посадил на свою лошадь. Мы еще долго тащились сквозь болота и только вечером добрались до гостиницы, в которой должны были заночевать. Дамьен счистила грязь с нашей верхней одежды – насколько было возможно – и повесила ее сушиться. В нашей комнате царила темень, хоть глаз выколи, и пахло сыростью, но мы были благодарны и за такой кров. Утром нам поменяли лошадей, но при виде изрытой колдобинами дороги мы только печально вздохнули. Лужи были такими глубокими, что колеса телеги утопали в них чуть ли не по самую ось. Путешествие не предвещало ничего хорошего, вот только выбора у нас не было. Опекун приговорил нас к этому испытанию. Точнее, меня, а Дамьен пришлось разделить со мной тяготы, поскольку о том, чтобы остаться с Клэр и мадам Д’Артуа, она даже не помышляла. Если бы они только увидели нас сейчас, думала я, каким сочувствием наполнились бы их сердца! Порой нашим лошадям приходилось пересекать дороги вброд, будто речушки. Мы так перепачкались, что я уже и не надеялась однажды отмыться, и так замерзли под дождем, что приезд в дом опекуна уже меня не страшил. Когда вдалеке показался Ла-Рошель, мы вздохнули с облегчением. Ах, если бы только город и впрямь был таким чистым и светлым, каким предстал издалека! Однако стоило нам туда заехать, как в нос ударила такая вонь, что меня едва не стошнило. По улицам, залитым нечистотами, бродили свиньи. Дома стояли близко-близко друг к другу, и в каждом переулке громоздились высокие горы мусора. Меня передернуло, хоть я и сама была по уши в грязи. Я надеялась, что наш путь закончится в местечке поживописнее, у какого‐нибудь замка на вершине холма, но Анри остановился у дома посреди одной из грязных городских улиц. – Не может быть, – прошептала я с ужасом. Перед нами возвышался каменный дом, возведенный прямо у дороги. При нем не было ни земельных наделов, ни подъездной дороги, ни аллеи, ни сада.