Как только они будут спущены на воду, где и станут достраиваться, начнутся работы по еще четырем миноносцам. Всего к прибытию адмирала Макарова концерн предполагал ввести в строй девять миноносцев – с учетом «Росича», разумеется. Третью серию закладывать не планировалось, так как уже только эти две растрясли их мошну чуть не до самого основания, обложив кредитами по самую маковку. Любуясь кораблем, Антон вспомнил, сколько всего было сделано, прежде чем этот хищник появился на свет. Ради этого они врали, убивали, стали казнокрадами, фальшивомонетчиками, превратились в процветающих дельцов, в самых настоящих дальневосточных магнатов. Но то, что он видел сейчас, наполняло его сердце гордостью, потому что все это было не напрасно. Конечно, предстояла еще война, настоящий экзамен для них, который должен был показать, стоило ли это всех затраченных усилий. Но сейчас он ощущал такой подъем, что был готов горы свернуть. Над трубами дрожало марево и вился легкий дымок – понятное дело, корабль готов к выходу в море и котлы держат под парами. Даже на полном ходу дым из труб будет настолько жидким, что с расстояния уже в десять кабельтовых его будет не видно. Сгорающий в топках мазут не дает такого количества дыма, как даже хваленый кардиф, а значит, и не будет демаскировать эсминца в боевых условиях. Пять месяцев. Пять долгих месяцев Песчанин выжимал все соки из себя, команды корабля, в подавляющем большинстве состоящей из восемнадцатилетних пацанов да четверых кондукторов-отставников. Досталось и кораблику: машины работали на пределе возможностей, время от времени давая сбои. Тогда в дело включались специалисты и рабочие, выявляя причины и на ходу решая возникающие проблемы. С чем ни разу не возникло проблем – так это с котельной установкой и котлами. Инженер-самоучка, владелец верфи в Нижнем Калашников, несмотря на свою эксцентричность, порой несносный прямой характер, был поистине настоящим самородком. Разработанная им система подачи мазута работала как часы, облегченные котлы давали достаточное количество перегретого пара, будучи значительно легче всех известных типов. С экономичностью выходило не очень, но это с чем сравнивать: если с системами конца двадцатого века – то да, а для настоящего… Аналогов этим установкам и котлам еще не было. С Калашниковым приключилась беда: так уж вышло, что его сильно ударил разразившийся кризис, верфь имела все шансы пойти с молотка, – но концерн вовремя сумел разыскать средства, и его заказ буквально вытянул из ямы предприятие Калашникова. Оно и к лучшему: не должны такие люди умирать в нищете, и вообще они должны иметь возможность творить на благо Родины.

Об этой истории
Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Росич. Концерн Константин Калбазов Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Часть первая Июнь 1998 года Часть первая Июнь 1998 года Глава 1 Командир 247-го Антон с явной неохотой отложил в сторону книгу и прислушался к дыханию корабля. Что-то было не так. Что-то заставило его отложить в сторону увлекательное чтиво. Что именно, он пока не мог понять, так как был далеко от настоящего. Мысленно он все еще был в 1904 году. Переживал успехи и неудачи русских армии и флота, прикидывая, что бы он сделал не так, будучи на месте того или иного командира. Как бы мог повлиять на исход войны адмирал Макаров, не подорвись на мине броненосец «Петропавловск» или хотя бы останься жив сам адмирал. Но настоящее постепенно все же завладело им, и Песчанин наконец осознал, что именно отвлекло его. Начала усиливаться качка. Когда молодой капитан-лейтенант появился на мостике, его встретил помощник. Кисло улыбнувшись, Старцев обреченно развел руками: – Вот, командир, полюбуйся





