Как ни крепок был Антон, но он-то как раз выглядел хуже всех, так как в сутки едва ли отдыхал по три часа, стараясь вникнуть и успеть везде. Проблем хватало, но в целом и корабль и люди выдержали это испытание с честью. Недавние мальчишки за это время успели заматереть и сколотиться в настоящую команду. Все это время экипаж был завышен чуть не вдвое, так как если команда «Росича» оставалась неизменной, то на его борту всегда находились стажеры из числа обучающихся различным специальностям. Команда посматривала на них несколько свысока – мол, вы тут только гости, а мы, считай, и не сходим на берег. Парнишки буквально горели желанием также оказаться полноправными членами экипажа и с надеждой взирали на Песчанина, который неизменно укреплял их дух, говоря, что сейчас уже строятся новые корабли, на которых понадобятся специалисты, и им, чтобы прочно обосноваться на борту, нужна самая малость – хорошо изучать свои специальности. От таких заверений глаза парней загорались азартным огнем, а рвение увеличивалось на порядок. Но всему приходит конец, пришел он и этим беспрестанным мытарствам. Навигация в Охотском море подходила к концу, совсем скоро его воды в северной части будут скованы прочным льдом, а значит, и Антону здесь больше делать нечего. «Росич» останется в Магадане, вмерзнув в лед у причала до следующей навигации. Его время еще придет. Этот красавец должен будет заявить о себе в полный голос только с началом лета. Антон не планировал вмешиваться в ход истории до начала июля, так как был убежден, что к тому моменту уже в достаточной мере вскроются недостатки в боевой подготовке как на флоте, так и в армии, что, несомненно, повлечет реорганизацию. Было горько, что прославленный адмирал, душа флота, погибнет еще в начале этой войны. Антон сильно переживал по этому поводу, но считал, что это неизбежно. Конечно, было несколько несуразно держать корабль в тысячах миль от места, где ему предстояло действовать, но это было необходимо. Для того чтобы вывести «Росича» в море и принять участие в будущей войне, ему нужно было законное основание, а получить его он мог только здесь. Именно по этой причине он в свое время перетянул сюда чиновника Пронина, ставшего здесь старшим начальником, наделенным определенными полномочиями. Именно по этой причине сам Песчанин поступил на службу в промысловую стражу на должность промыслового надзирателя, совмещая эту должность с командованием сторожевым кораблем, подаренным Приамурскому управлению государственных имуществ. Самому управлению ни за что не потянуть подобного корабля: максимум, на что они могут рассчитывать, – это какой-нибудь паровой катер, а если нашлись меценаты – так отчего же… Оказаться на скамье подсудимых в качестве пирата… Нет уж, увольте.

Об этой истории
Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Росич. Концерн Константин Калбазов Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Часть первая Июнь 1998 года Часть первая Июнь 1998 года Глава 1 Командир 247-го Антон с явной неохотой отложил в сторону книгу и прислушался к дыханию корабля. Что-то было не так. Что-то заставило его отложить в сторону увлекательное чтиво. Что именно, он пока не мог понять, так как был далеко от настоящего. Мысленно он все еще был в 1904 году. Переживал успехи и неудачи русских армии и флота, прикидывая, что бы он сделал не так, будучи на месте того или иного командира. Как бы мог повлиять на исход войны адмирал Макаров, не подорвись на мине броненосец «Петропавловск» или хотя бы останься жив сам адмирал. Но настоящее постепенно все же завладело им, и Песчанин наконец осознал, что именно отвлекло его. Начала усиливаться качка. Когда молодой капитан-лейтенант появился на мостике, его встретил помощник. Кисло улыбнувшись, Старцев обреченно развел руками: – Вот, командир, полюбуйся





