И мы с ним все окраины облазили, а потом вообще в лес забрались. Ну, вернее, он с мамой за ягодами ходил и это место увидел, а потом и меня привел. Здорово здесь, да?
– Очень! ― с чувством сказала Юлька.
– Мы хотели здесь наш штаб сделать, а вы с Лапочкой уже помирились…
Юльке отчего-то стыдно стало, будто она предала свою армию, своих мальчишек, будто пообещала им что-то и не сделала. А они ждали и верили в нее.
– Тём, я… понимаешь… ― но она не знала, что ответить.
Вдруг он быстро наклонился и поцеловал ее в губы. Юлька вздрогнула и замерла. Что-то большое и сильное оглушило ее, и сквозь глухоту она почувствовала, как сердце ее дрожит и мечется, как оно растет, как ему тесно в грудной клетке, и вот ― вырвалось, рвануло… И остановилось где-то там, в высоком синем небе.
– Тё-о-о-о-ма-а-а-а! Юлька-а-а-а-а! Ну хватит! Выходите! Конец игре! Вы выиграли!
Артём, не глядя на Юльку, бросился на Володькин крик. Она посидела с минуту, отдышалась и тоже вышла из укрытия.
Собрались у костра, поставили котелок для чая. Костер развели большой, жаркий. Всё вокруг стало рыжим от предзакатного солнца, будто выплеснули огненную краску на стволы сосен, на камни, на Юлькины волосы. Юлька и Артём сидели рядом. Между ними поместился бы еще один человек, но никто почему-то туда не садился. Артём вертел в руках зажигалку, потом положил на бревно, чтобы подбросить дров в костер. Юлька взяла ее ― она была теплая от его руки.
– Тём, подари мне зажигалку, ― сказала она вдруг и сама испугалась.
Артём приподнял брови, сказал без улыбки:
– Бери.
И Юлька спрятала свое сокровище в карман.
Максик хмыкнул, взял уголек и полез на сосну. Там он, насмешливо оглядываясь на Листовского, что-то написал на стволе, наверное, «А + Ю = Л». Юлька замерла, ожидая реакции Артёма. За такую надпись вполне можно было схлопотать по шее. Но Артём только посмотрел на Юльку, радостно и весело, и улыбнулся ― опять глядя ей прямо в глаза.
Никто ничего не сказал ни им, ни Максику. И Юлька с удивлением поняла, что не сердится и не стыдится. Да, все происходит так, как должно быть, и все мальчишки знают про них с Артёмом, и весь этот поход был спланирован, чтобы случился поцелуй под обрывом у ручья и чтобы Максик написал угольком на сосне «А + Ю = Л».
– Никогда этот день не забуду, ― шепнула она еле слышно.
– Я тоже, ― так же тихо ответил ей Артём.
Юлька, конечно, не могла знать, что в это самое время, на даче у Лапочки, девчонки смеялись над ней, над ее куклами и влюбленностью в Листовского, а когда успокоились, в тишине Митя Вершинин сказал:
– Глупые вы, а Юлька ― классная. Вот с такой девчонкой я хотел бы встречаться.
Повисла пауза. У Алисы вытянулось лицо, а Марфушина хихикнула:
– Чего ж не встречаешься?
– Жду, когда подрастет, ― спокойно соврал Митя.






