ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На окраине Петербурга есть детский дом. Там живут те, для кого не нашлось места в нормальном мире, и они учатся выживать в своем. Иногда веселом, иногда жестоком. Единственная их отдушина — это чердачное помещение, где можно собраться после уроков. Но вскоре его закрывают по вине неизвестного «стукача». На предателя объявляют охоту. Однако это лишь начало запутанной истории с неожиданными поворотами событий… Стая Дикон Шерола На окраине Петербурга есть детский дом. Там живут те, для кого не нашлось места в нормальном мире, и они учатся выживать в своем. Иногда веселом, иногда жестоком. Единственная их отдушина — это чердачное помещение, где можно собраться после уроков. Но вскоре его закрывают по вине неизвестного «стукача». На предателя объявляют охоту. Однако это лишь начало запутанной истории с неожиданными поворотами событий… Глава I Глава I В каком бы веке мы ни жили, гражданством какой страны бы ни обладали, какую бы религию ни исповедовали — все это не в силах изменить факт, что люди делятся на счастливчиков, кому жизнь дает все с самого начала, и на упорных, которые всего достигают постепенно. Но встречаются и такие, кому жизнь не то что ничего не предоставила, напротив — еще и забрала то немногое, что дается новорожденному. В документах, подтверждающих наше появление на свет, не ставятся пометки, какой из младенцев в итоге окажется счастливым. Мы сами вершим свою судьбу. Вот только линия старта у всех нас выглядит по-разному… Линия старта этих детей проходила через с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что касается Григория Алексеевича или Таксы, то этот мужчина носил такое прозвище не только потому, что был низеньким и длинноносым, а потому, что без денежной таксы к нему даже подходить не стоило. Если же у кого-то из подростков появлялась наличка, то этот тип готов был продать им что угодно. Поговаривали, что Григорий Алексеевич даже поставлял старшим парням девиц легкого поведения, правда, эта информация была неточной. Олег все собирался это проверить и попробовать заказать девочку «на дом», однако сейчас он встречался с Миланой, поэтому его идея временно откладывалась.

Оглядевшись по сторонам, чтобы нигде не было посторонних, Дима приблизился к столу, за которым сидел Михаил Юрьевич, и вежливо поздоровался.

— Привет, привет, Димон. Ну как дела у тебя? — поинтересовался мужчина, отпив глоток крепкого кофе. — Как учеба?

— Да вроде нормально, Михаил Юрьевич. У меня тут дело к вам есть небольшое.

— Опять на волю хочешь? — усмехнулся Цербер, глядя на обнаглевшего подростка с долей снисхождения. — А на уроках, значит, спать будешь?

— Занятия у нас завтра с десяти начинаются. Марина Аркадьевна еще болеет, поэтому нам как бы к третьему уроку. Может, отпустите ноги размять? Обещаю, пить не будем.

— Еще бы вы мне пили… — Михаил Юрьевич вновь сделал глоток и чуть нахмурился. — Значит так, Дим: в последнее время ты и так слишком часто отпрашиваешься, а я, в свою очередь, все чаще рискую. Давай, может, в мое следующее дежурство погуляешь?

— В следующее может быть дождь. Это же Питер. Если один день ничего не льется за шиворот, этим нужно пользоваться. А в следующие ваши дежурства я к вам даже близко не подойду. Обещаю.

— Тебе в депутаты нужно идти. Те тоже вечно что-то обещают, — усмехнулся Цербер.

Несколько секунд он молчал, прикидывая, как правильнее поступить, но, глянув на кроткое лицо просящего, не выдержал и рассмеялся:

— А глаза-то какие невинные, Господи помилуй! Ни дать ни взять тринадцатый апостол. Как будто я не знаю вашу братию. Ладно, свистун, сколько тебе времени нужно на твои прогулки?

Дима довольно ухмыльнулся, однако вопрос сторожа заставил его слегка замешкаться. Он понятия не имел, сколько времени может понадобиться на то, чтобы провернуть их дельце.

— Что молчишь? — разумеется, Цербер немедленно насторожился, и его пронзительный взгляд снова устремился на собеседника.

— Да я даже не знаю, — честно ответил парень. — Погода классная, хочется хоть раз в жизни нормально погулять, а то вечно мокрые, как крысы.

— К десяти, говоришь, на занятия?

— Да. Может, до трех отпустите? — Дима решил брать по-максимуму, на что Цербер мигом среагировал.