– Что такое презумпция невиновности?
– Этооо… Принцип судебного процесса… – говорю я, подглядывая одним глазом в методичку. –
Лицо считается невиновным, пока его вина в совершённом преступлении не будет доказана в
порядке, предусмо…
– Вот об этом я и говорю, Садовская… Что из Вас вырастет, если Вы не собираетесь учиться? –
заявляет она надменно, перебив и рассматривая нас по очереди. – Так… Садовская, за первый
ряд, чтобы я Вас видела, а Вы, Логачёва, оставайтесь здесь. Так теперь будет на всех моих
занятиях.
Ну вот, опять… Ухожу вперед, присаживаясь вместе с остальными ботаниками, включая Антона
Зорина. Он сидит и лыбится на меня в своих очках, так, что меня аж передёргивает. Да и Лина
с Риткой, как всегда, вытащили свои зубы, чтобы обсмеять меня. Похоже, я много обращаю
внимания на детали, пока преподаватель рассказывает тему, я рисую что-то в своей тетради,
опустив голову, и вдруг мне на телефон приходит сообщение от Машки. Это ссылка с картинкой.
О, Господи. Не верю, что увидела это. Поворачиваю голову и щёки покрываются ярким румянцем.
Вот ведь дурочка.
«Ты серьёзно? Сколько такой стоит, – пишу сообщение, разглядывая огромный дилдо на экране,
и это при том, что мы – девственницы. – Что ты собираешься с ним делать?».
«Практиковаться, – приходит ответ, и я смеюсь, прикрывая рот рукой».
– Садовская, – вздыхает преподаватель, протягивая руку. – Телефон на стол. Живо. До конца
пары будет здесь.
Краснею и вздыхаю, передав преподавателю выключенный телефон, и она убирает его в свой
стол. – Останетесь после пары, – заявляет холодный тон.
– Что?! Но… – начинаю говорить, отчего она злится сильнее.
– Никаких «но», Садовская! Это не обсуждается! – грозно рявкает она, заставив меня
замолчать. Докатилась. Бросаю взгляд на Машу, поджимая губы, но всё равно улыбаюсь. Какая же
она дурочка.
Просто папа, когда договаривался о моём обучении здесь, сразу сказал, чтобы ко мне было
«особое» отношение… Имеется в виду дисциплина… Я ведь любитель повитать в облаках.
После занятий иду в аудиторию, где собираются такие же как я наказанные, шоркая кедами по
полу, пока вдруг не натыкаюсь взглядом на знакомые кроссовки.
– Привет, что тоже наказали? – спрашивает Андрей, и моё сердце направляется куда-то в
пятки. О, Боже…
Он тут… Передо мной… Мамочки… Со мной заговорил?!
А с кем ещё, блин, Камилла, очнись! Вы тут одни!
– Эм… А…Эм… – мямлю, словно идиотка, и не могу сказать ни слова, мечтаю, чтобы меня ударили
по голове, и я упала в обморок. – Привет… Ты меня помнишь? – спрашиваю удивленно. Один раз
мы с ним уже общались, точнее, знакомились, потому что участвовали вместе в соревнованиях по
лёгкой атлетике, но мне тогда было одиннадцать, я и не думала, что он меня запомнил.






