Я прощаюсь с ней и сажусь в машину. Пока Сеня маневрирует на узкой площадке парковки, сквозь стеклянную дверь смотрю на её удаляющуюся спину и уже знаю, что я её не убедил.
52 Два месяца спустя Маша
52 Два месяца спустя Маша
Я бесцельно разглядываю экран, на котором происходит типичное сериальное действо: герои разговаривают, целуются, ссорятся, шутят под звуки закадрового оханья и взрывов смеха. Мое верное лекарство для ухода от реальности – выдуманный кинематографический мир – больше не помогает. Возможно, всё дело в том, что наступило лето, и его яркие краски слишком контрастируют с монохромностью моей жизни. И в том, что сегодня Денис впервые не прислал мне цветы. В течение последних месяцев мне приносили их каждый четверг, начиная со дня моего рождения. Внутри всегда была записка с одним единственным словом: «Жду». Наверное, к лучшему, что у меня не бывает гостей, потому что подоконник моей спальни, журнальный стол в зале и прикроватный столик заставлены засушенными букетами. Выкинуть их у меня не поднимается рука, со временем стоит собрать лепестки и выбросить стебли. Сегодня четверг, но он ничего не прислал.
Конечно, цветы и записки не могли длиться вечность, а Денис так или иначе пошёл бы дальше. Я ведь сама ему об этом сказала, отпустила и пожелала счастья. Но сейчас всё равно невыносимо больно, ведь это означает окончание того, что для меня никак не хочет закончиться. Если время лечит, то у меня, очевидно, острый иммунодефицит, потому что мне оно не помогает. Кто-то скажет, что три месяца разлуки – это слишком мало, но для меня они и без того растянулись в годы. Наверное, так ощущают себя люди, потерявшие обоняние: ты ешь любимую еду, но чувствуешь лишь слабые оттенки её вкуса. Именно так сейчас ощущается моя жизнь, и мне страшно от мысли, что теперь так будет всегда.
Желание послать всё к черту и поехать к нему в последний месяц одолевает меня особенно часто. Варвара вот уже две недели встречается с новым парнем, Диана и Глеб планируют поездку в Барселону, а ещё три дня назад мама по секрету мне рассказала, что у Маргариты кто-то появился. Я рада, правда, очень рада, за подруг и особенно за сестру. Не знаю, насколько у неё всё серьезно, но я хочу верить, что это так и собственное счастье поможет ей меня простить. Почти каждое воскресенье мы с ней видимся в доме родителей. О прошлой лёгкости между нами не идёт речи, но по крайней мере Марго снова называет меня по имени, и нам вместе удаётся поддерживать беседу с родителями. Я убеждаю себя, что всё идёт так, как я и хотела, и опасность, что при встрече сестра сделает вид, словно видит меня впервые, мне больше не грозит. Но это не отменяет ощущения, что моя собственная жизнь проходит мимо меня и я больше не испытываю от неё радости.






