Весь град несколько месяцев будет гудеть, разнося, как лесной пожар, последние новости о бессердечном воеводе и его гнилом нутре. Для людей он не будет святым мучеником, обрекшим себя на страдания ради пропавшего князя. Он будет похотливым кобелем, предавшим прекрасную Дуняшу из-за бледнорылой чужеземки.
«В жизни не отмоюсь от этой грязи».
Повинуясь древнему свадебному обряду, Ратибору придется на глазах у всего честного народа переступить порог собственного дома, неся на руках черноокую деву. И для всех в княжестве это будет означать, что воевода женился. С этого момента Яргуй становилась законной супругой и собственностью Ратибора.
– Я готова.
Богатыря аж передернуло, когда он услышал ненавистный голос жены.
– И это все твое барахло?
– Да.
– Негусто.
Ратибор помог Яргуй закрепить небольшую сумку на седле. Он подтянул подпругу и похлопал мохнатого коня по животу, чтобы тот прекратил фыркать от возмущения. Низкорослой животинке не понравилось, что воевода сдавил все кишки подпругой, но безопасность всадника всегда на первом месте.
***
Привал в лесу
– Повезло Ратибору, – прошептал воин. – Такого богатого приданого в истории нашего княжества еще никто не получал. – Дружинники, собирая хворост для костра, потешались над неказистой лошадкой Яргуй. Один из них быстро придумал обидное прозвище для скакуна, и теперь все мужики не гнушались его произносить в присутствии хозяйки.
– Бабайка, спишь, что ли? – Дружинник подошел к задремавшему коню и слегка потрепал его по гриве. – Я придумал тебе занятие, чтобы ты не бездельничал в конюшне. Знаешь какое?
Жеребец тихо фыркнул и наклонил голову, чтобы воин почесал его за ушком.
– На ярмарке будешь детей пугать.
Конь, услышав несусветную глупость, отвернулся от нахала.
– Бабайка, ну, ты чего? – Мужчина обошел лошадку и обнял ее за шею. – Обиделся? Ну, не обижайся. Я же любя. Я же пошутил. Я же таких диковинных зверей, как ты, никогда не видел и всегда мечтал побывать за туманом.
– Ярик, хватит с конем лобызаться, – прокричал другой воин и громко захохотал. – Научись с достоинством принимать отказ, живодер несчастный. Не мил ты ему!
– Не лезь в нашу дружбу! – ответил Ярик и сильнее обнял коня, словно любимую девушку. – Ты просто нам завидуешь! Правда, Бабайка?
Жеребец тяжело вздохнул, и чтобы от него, наконец, отстали, кивнул, как человек, соглашаясь с Яриком.
– Молодец! – похвалил воин мохнатую животинку. – Настоящая мужская дружба нерушима.
А Яргуй в этот момент внимательно слушала все, что говорили болтливые мужчины, и запоминала. Кто кому родня, у кого, сколько детей и главное – какие сплетни успели распустить с момента пропажи князя. Все сводилось к тому, что никто не заметил ничего подозрительного.






