Решётка пролетела через всю кухню, и я, посмотрев на квадратное отверстие, увидел человеческие пальцы.
Мне показалось, что на голове зашевелились волосы.
Я поспешно призвал себя рассуждать здраво: этого не может быть. За вентиляционной решёткой находилась лишь узкая труба. Туда бы не поместился человек. Мне это показалось!
Слабые шурупы, сильный поток воздуха… Хотя смысл вентиляции в том, что она должна тянуть воздух из квартиры, а не наоборот. Нестыковка, но я был готов спустить это на тормозах. Взял отвёртку и новые шурупы. И когда уже прикрутил решётку на место, мне опять показалось, что там белеет что-то, похожее на человеческую руку.
Перед сном я чистил зубы. Хотел сплюнуть зубную пасту и чуть не подавился. На меня из сливасмотрел глаз! Глазное яблоко с прожилками вращалось, зрачок расширялся и сужался.
Я открыл горячую воду. Промыл раковину, не глядя в слив. Или я сходил с ума, или брат говорил правду.
Кстати, как там Володька?
Не думал, что дозвонюсь до клиники ночью, но мне ответили. Сказали, что брат попытался сбежать из больницы. Пришлось перевести его в палату, где за пациентами ведётся постоянное наблюдение. И ещё ему ввели препарат для усмирения.
«Вытаскивать Володьку оттуда надо, а то сделают из него овощ, – подумал я. – Если ему там место, тогда и мне тоже».
Оказалось, что вызволить Володьку будет сложно. Его недавний срыв считали нападением на человека. Мне сказали, что он проведёт в больнице около месяца, а потом можно будет начать рассматривать вопрос о его возвращении домой.
Шла вторая неделя, как я жил один. Покоя мне не было.
Стоя под душем, не смотрел под ноги. Теперь сливные отверстия вызывали у меня чувство страха.
Сквозь шум воды услышал скрежет ногтей по стеклу, и мне показалось, что открылась дверца стиральной машинки. Я отдёрнул шторку и посмотрел.
Из стиральной машинки высунулась голова. У неё не было шеи. Она лежала на раскрытых ладонях длинных голубоватых рук.
Мутные глаза посмотрели на меня. Сквозь ухмыляющиеся жёлтые зубы хлынул поток чёрной крови, и голова спросила:
– Какое сегодня число и какой месяц?
Я был так напуган, что, казалось, от моего ответа зависит жизнь.
– Четырнадцатое мая, кажется!
Жуткая рожа улыбнулась шире:
– А ты мне не верил… брат…
Убегая, я случайно сорвал штору. Конечно, это было лицо Володьки. Я не узнал его сразу из-за следов разложения.
Но ведь брат жив. Не так ли?..
Полночи я пытался дозвониться в клинику. Никто не ответил, а утром мне позвонили сами. Сообщили, что Володька умер прошлой ночью. И обстоятельства были ужасны!
Очевидно, он в самом деле был нездоров. Поставил себе цель – сбежать любой ценой. Пусть даже как в старом идиотском анекдоте.






