Среди неясных надписей на деревянных дверях были и откровенно страшные картинки: человек с серым старческим лицом скрестил руки на груди, как покойник; жуткий слепец, поигрывающий колокольчиком; и безнадёжный пьяница с бокалом. Художник изобразилотчаяние , что веяло здесь из каждого угла.
Меня это не пугало и не удивляло. Я сам провёл детство в похожем доме, в коммунальной квартире. У меня был опыт. Главное правило в таких жилищах – уважать личные границы друг друга. Не лезть в чужую жизнь.
Я подошёл к нужной квартире, постучался, и мне открыла маленькая бабушка, закутанная в серую шаль. Её глаза утонули в глубоких морщинах, седые тонкие волосы колыхались от сквозняка, как пух.
– Здравствуйте! – сказал я.
Женщина отозвалась не сразу. Пауза длилась слишком долго, и я уже подумал, что старушка глуховата, но она вдруг ответила:
– Здравствуйте! Зачем пожаловали?
– Комнату снял, жить тут буду.
И опять бабушка так долго молчала, что можно было успеть сосчитать до десяти.
– А-а-а! Живите-живите. Вот, это вам. – Женщина вложила мне в ладонь ключ на шнурке и зашаркала тапками прочь.
Я зашёл и, оглядев обстановку, понял, что в коммуналках никогда ничего не обновляется. Обои с узорами-ромбами, все разодранные и протёртые. Из стены торчал чёрный допотопный счётчик, и выключатели такие же чёрные, круглые, с маленькими рычажками. Под ногами плитка разных цветов и размеров. Крашеные деревянные двери. В детстве я жил в похожих условиях.
Знать бы ещё, какая из комнат моя. Ломанулся в первую дверь наугад – закрыто. Попробовал ключом – подошёл. Значит, правильно.
Комод, кровать, пыльное зеркало в толстой деревянной раме. Ничего. Жить можно.
Я оставил сумку и пошёл смотреть, где остальные удобства. На кухне стояла женщина лет сорока. Бледная, с уставшими глазами, на голове небрежная кудрявая копна.
– Вечер добрый! – сказал я.
– Да, – с безмятежной улыбкой ответила моя новая соседка.
Она не горела желанием познакомиться и не задавала вопросов.
Я осмотрел кухню: плита, стиральная машинка, множество шкафчиков, кастрюли, пустые банки, старый холодильник – в нём почти ничего. Пойдёт!
Женщина стояла, спрятав руки в карманы халата. Вся в своих мыслях. Я не стал ей докучать, пошёл к себе и по пути встретил ещё одного соседа. Усатый мужчина, высокий и худой. Он смотрел из своей комнаты. Его взгляд тоже показался мнерассеянным, замыленным.
– Здравствуйте, я ваш новый сосед – Максим.
Он не стал пожимать мне руку, а только кивнул и ответил:
– Алексей.
Мужчина закрыл дверь, а я остался стоять с протянутой рукой и чувствовал себя по-дурацки.
«Странные соседи.Но хотя бы тихие . Ведут себя так, будто тут совсем никто не живёт», – думалось мне, пока не наступила ночь.
Я уже задремал, когда меня потревожил топот маленьких ног.






