Ехали, не проронив ни слова: Майер – рядом с водителем, Шелленберг – сзади. Дуло изо всех щелей – отопитель вышел из строя. Шелленберг всё время кутался в шинель – ему никак не удавалось согреться. Он старался думать только о сыне, только о сыне, только о сыне, но перед мысленным взором то и дело возникал круглый глаз подстреленной им совы, утягивающий в холодную, бездонную тьму. Наконец, спустя полтора часа, с внезапной ожесточённостью в голосе он спросил: – Ну как, оберштурмбаннфюрер, сумел я вас удивить? Глядя прямо перед собой, Майер долго молчал, прежде чем тихо произнёс: – Мы все пойдём в ад.

Об этой истории
Жанр романа «Берлинская жара» трудно определить одним словом: автору удалось совместить традиционное повествование, хронику элементы документальности н черты авантюрного романа, а также представить неожиданный поворот в известной читателю теме разработки урановой программы в гитлеровской Германии и поиска подходов к ней со стороны советской разведки. Наконец, это яркое художественное произведение, написанное сочным литературным языком. Берлинская жара Дмитрий Поляков-Катин Жанр романа «Берлинская жара» трудно определить одним словом: автору удалось совместить традиционное повествование, хронику элементы документальности н черты авантюрного романа, а также представить неожиданный поворот в известной читателю теме разработки урановой программы в гитлеровской Германии и поиска подходов к ней со стороны советской разведки. Наконец, это яркое художественное произведение, написанное сочным литературным языком. 1942 год 1942 год Лейпциг, Линнештрассе, 5, Институт физики при Лейпцигском университете, 23 июня В тот день профессор Гейзенберг вёл семинар по атомной теории, используя перерывы между лекциями для игры в настольный теннис. В этом сказывалось скорее свойство жизнерадостной натуры светила квантовой механики, нежели склонность к педагогическим изыскам. Он побеждал красиво, неожиданным срезающим ударом после долгой игры «на равных». Проигрывать он не любил и не умел. Никто бы не подумал, что в это время в бункере под неприметным бараком на территории Института физики (литера D8





