А так – не с чего: у любого государства заключены договора с соседями. Значит, принц Гаркат, напав на Гварлию, нарушил договор, заключенный его отцом, выставил его лжецом и заставил глав всех остальных дружественных королевств задуматься о целесообразности поддержания нормальных отношений с таким непредсказуемым соседом.
Баронесса сделала небольшую паузу, пригубила из своего кубка и улыбнулась:
– Кроме того, если принц не трус, то должен был сражаться в первых рядах своей армии. Как вы думаете, сир, смерть по глупости – это достаточное доказательство любви?
Неддар удивленно хмыкнул: у леди Этерии был весьма своеобразный взгляд на очевидные вещи. А еще – острый ум и великолепно подвешенный язык. Опять же, и про Вседержителя она не сказала ни слова!
Подумав пару мгновений, король оглядел придворных, нашел самое недовольное лицо и кивнул, давая разрешение говорить.
Графиня Гианея Ирригард тут же набрала в грудь воздуха и возмущенно затараторила:
– Принц Гаркат любил ее высочество возвышенной любовью, поэтому мерить его поступки обычными мерками нельзя!
– Разве? – склонив голову к плечу, улыбнулась леди Этерия. – А вы попробуйте представить себя на месте короля Гварлии. Или отца принца Гарката: бедный король, не покладая рук, годами налаживал политические и экономические связи с соседями, а когда, наконец, наладил – его великовозрастный сын взял и подцепил эту самую «возвышенную любовь». Скажите, будь вы на его месте, вы бы этому сильно обрадовались?
Заметив, что леди Гианея побагровела, граф Рендалл, с интересом прислушивавшийся к дискуссии, решил вмешаться:
– Леди Этерия! Вы, безусловно, правы: принц Гаркат являлся наследником престола, а значит, должен был знать, что несет ответственность за последствия своих поступков. Поэтому большую часть его подвигов действительно можно считать предательством по отношению к собственному отцу и королевству.
– Да, но ведь… – начала, было, графиня Ирригард, но, наткнувшись на недовольный взгляд Неддара, замолчала.
– Спасибо за доставленное удовольствие, леди Этерия, – дождавшись тишины, улыбнулся Латирдан. И, решив проверить баронессу на любовь к лести, добавил: – Мне понравилось, как вы рассуждаете.
Девушка склонила голову и произнесла положенные слова благодарности. Но… без особой радости, самодовольства или благолепия – так, словно похвала короля была вещью, само собой разумеющейся. И ничем не отличалась от похвалы любого другого собеседника!
Неддара это задело. И следующие полчаса он пристально следил за ее поведением, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки того, что она играет. И, заодно, понять, нет ли среди гостей человека, к которому бы она относилась с большим пиететом.






